Маргарет де Борн любила смеяться, отпускать остроты — иногда довольно смелые. За ней ухаживали видные женихи Европы, но она не собиралась в третий раз выходить замуж. Когда-то она была счастлива с Джорджем Горхэмом, затем — на верху блаженства с Пьером. Вряд ли она найдет в другом мужчине что-то такое, чего ей не дали эти двое. Теперь ее главной заботой стало счастье Александры.
У Анри были слишком высокие запросы. Настолько высокие, что Пьер и Маргарет решили не говорить ему о происхождении Александры, благо сама она ничего не помнит.
Девочка звала Пьера папой, но Маргарет была уверена, что в дальних уголках ее памяти хранятся некие смутные воспоминания, в которых Александра сама не дает себе отчета. Казалось, она абсолютно забыла Джорджа Горхэма. Ей объяснили, что после смерти настоящего отца ее удочерил Пьер, но не сказали, что на самом деле у нее были совсем другие мама и папа, что ее уже однажды удочеряли — после трагических событий в семье Уолкеров. Перед смертью Пьер особенно настаивал на том, чтобы не только муж Александры ничего не узнал, но и она сама — незачем ее волновать.
К тому же она слишком правдивое существо и может счесть своим долгом открыться мужу. Пьер хорошо знал Анри: он настоящий маньяк во всем, что касается чистоты крови.
Маргарет полностью разделяла взгляды своего мужа, поэтому ради спокойствия Александры согласилась молчать. Спустя много лет никто уже вообще не помнил с том, что Александра — приемыш.
Маргарет бурно радовалась рождению Мари-Луизы.
Остро переживала смерть второго ребенка — мальчика. Потом на свет появилась Аксель. На этот раз беременность оказалась тяжелой, а роды — затяжными. Врачи настоятельно рекомендовали Александре воздержаться от дальнейших попыток — чтобы не подвергать свою жизнь опасности. Ей вполне хватало двух дочерей.
Анри долго не мог оправиться от разочарования. В сущности, он так и не примирился с мыслью о том, что у него не будет сына. В пылу ссоры он не раз упрекал жену, давая понять, что она не оправдала его доверие.
Утрата сына стала для Анри ударом. Но он нес еще один тяжкий крест — Маргарет де Борн в качестве тещи. Эта женщина доводила его до белого каления. Его раздражало в ней все: длиннющие ноги типичной американки, размашистая, абсолютно неженственная походка, громкий смех и ужасный акцент — все равно что провести ногтем по стеклу. Он ненавидел ее выходки, считал их вульгарными.
