Она заглянула в холодильник — там только пиво, несколько подгнивших лимонов да черствый хлеб. Они с Джеком никогда не ели дома, если могли себе это позволить. Только пили.
— Конечно, детка. Ты кто?
— Хилари.
В глазах девочки было что-то странное, застывшее. Словно жизнь для нее остановилась несколько месяцев назад. Ей всего девять лет, а она перенесла больше горя, чем иные — за всю жизнь.
— Сходи в магазин, купи чего-нибудь. Пару банок тунца…
— Тунца? — Хилари никогда не слышала этого слова. У себя на Саттон-плейс они привыкли к горячей пище — ее готовила служанка, а прежде — мама.
Наваристый суп, жаркое, поджаренные как раз в меру бифштексы, шоколадный торт с ванильным мороженым… — Тунец — это рыба?
— Да. Вот тебе деньги. — Эйлин протянула несколько долларов, как будто этого достаточно, чтобы приготовить ужин на троих.
Даже Хилари знала, что это невозможно. Няня давала ей больше денег на мороженое.
— Магазин — на углу, — продолжала Эйлин. — Там сразу увидишь. И купи мне пива.
Она нервничала, когда в холодильнике оставалось всего несколько бутылок.
Хилари взяла с собой сестер — не оставлять же их одних.
В магазине было так же противно, как повсюду в этих местах. Теперь их окружали дома из крошившегося кирпича, с облупившейся штукатуркой. Все здесь обветшало, сломалось, пришло в негодность.
Хилари купила две банки консервированного тунца, банку детского питания, булку хлеба, немного майонеза, масла, полдюжины яиц, бутылку молока и банку пива. Этого хватит на вполне приличный ужин, и она еще сможет из оставшихся яиц и хлеба приготовить завтрак.
Когда она вошла в дом, ухитряясь держать сумку, Мегану и одновременно ладошку Акси, Эйлин встретила ее двумя вопросами.
— Где мое пиво?
— В сумке.
— Достань! — рявкнула Эйлин.
Акси захныкала: она не переносила, когда кто-нибудь кричал на нее или на ее сестер. Мама никогда не повышала голоса, и няня тоже, хотя вообще-то осуждала их родителей и в последнее время говорила о них гадости.
Хилари быстро протянула Эйлин банку с пивом.
Та уставилась на нее и задала второй вопрос:
— Сдача?
Хилари отдала ей три цента. Эйлин швырнула их девочке в лицо, едва не попав в глаз.
— Это еще что такое? Тут, знаете ли, не Парк-авеню! Где, черт возьми, остальные деньги? — Казалось, она забыла о тысяче долларов, оставленных на их содержание.
— Я купила продукты на ужин, — объяснила Хилари. — И еще на завтрак останется.
— Когда я решу, что нужно покупать что-то на завтрак, я так и скажу.
