— Откуда ты знаешь, что я думаю, а, Саш? Ты настолько поглощена собственными переживаниями — твои ноги, твой зад, твои сухожилия, — что не способна прочесть мысли другого человека, даже если их напишут громадными неоновыми буквами.
— Ты несправедлив!
Она чуть не плакала. Впервые за много месяцев ему не было до этого дела. Один телефонный звонок — и все кончено. Он сыт по горло!
— Может, и несправедлив, детка, — мягко ответил он, — но я говорю правду. Кажется, нам пора выйти на поклон и красиво отступить, прежде чем в последний раз опустят занавес.
Если я правильно понял содержание программки, четвертый акт только что закончился.
— Поговорим, когда я приеду.
— О чем? О твоих ногах? Или о солидарности танцовщиков? Саш, я не танцовщик, а мужчина, у меня ответственная работа, я живу полной жизнью и хочу делить ее с любимой и любящей женщиной. Хочу иметь детей. Можешь ты дать мне это?
— Нет, — честно призналась Саша. Ей ни в коем случае не улыбалось на целый год выйти из строя в связи с рождением ребенка, а потом тратить бешеные усилия на восстановление формы.
— Неужели это так важно?
— Да, очень. Мне сорок два, у меня больше нет времени на забавы. Я уже отдал дань артистическому сообществу…
— Вот я и говорю — ты не способен понять, какие у нас нагрузки. Джон, неужели так уж необходимо иметь детей?
— Для меня — да. И потом есть еще множество других вещей, для которых в твоей жизни нет места. Прежде всего ты не нуждаешься во мне. И ни в ком другом. Будь честной сама с собой. — Она долго не отвечала, и Джону захотелось отключиться.
Не о чем больше говорить. — Прощай, Саш. Не принимай близко к сердцу. Я тебе позвоню. Может, как-нибудь пообедаем вместе?
Она оставила в его квартире кое-какие вещи, но ему не хотелось ее видеть.
— Ты хочешь сказать, что между нами все кончено?
До него снова донеслись звуки мужского голоса. Они что, делят одну комнату? Ах, какая разница…
— Пожалуй, да.
— И за этим позвонил?
— Нет. Я это понял только что.
— У тебя другая?
Джон усмехнулся;
— Нет. — На самом деле в его жизнь вошли сразу три женщины, заполнили мысли и сердце.
Но не в том смысле, как думала Саша. — Нет, — повторил он. — Никого конкретного. Не переживай.
С этими словами Джон Чепмен опустил трубку на рычаг и выключил свет. Впервые за много месяцев он чувствовал себя свободным.
Часть IV. Мегана
Глава 24
Перелет в Сан-Франциско оказался легким. Самолет приземлился в два часа дня по местному времени, так что к четырем Джон успел наведаться к Ребекке.
