Могут ли считаться таковой Сашины сетования по поводу связок и сухожилий?
— Я совершенно вымоталась. Звоню из дома. Зато у меня свободный уик-энд. Как насчет завтрашнего вечера?
— Давай махнем куда-нибудь. На Фэйр-Айленд?
Наступило лето; в городе стояла невыносимая жара. Отдых у воды — что может быть лучше?
— В воскресенье у Доминика Монтена день рождения, я обещала приехать и не могу подвести. Извини.
Спектакли, танцовщицы, репетиции, премьеры… Этому не будет конца.
Вслух он сказал:
— Можно поехать на один день.
Поваляться на пляже…
— Я — за.
Но Джон прекрасно знал: она будет «валяться» полчаса, а потом вспомнит о необходимости разминки, и они будут носиться как угорелые. Балерина должна всегда быть в форме.
— Заеду за тобой в девять. О'кей?
Саша согласилась, и Джон повесил трубку. На него накатило чувство грусти и одиночества. В нужный момент ее никогда нет рядом.
Он переключился на мысли о другой, незнакомой, женщине, которая больше двадцати лет назад металась между семейными детскими домами и колонией для несовершеннолетних.
Чистое безумие — думать о ней сейчас. Он почувствовал себя Элоизой, с ее вымышленными персонажами. Во всем этом нет ни капли здравого смысла, но за последнюю неделю Хилари прочно вошла в его внутренний мир, стала почти реальностью."
"На следующий день они с Сашей отправились на пляж, а оттуда — в Монтек, на Лонг-Айленд, и неплохо отдохнули. Пока она делала упражнения, Джон бродил по берегу, а потом они поужинали омарами и в половине двенадцатого приехали к нему домой и сразу же завалились в кровать.
Саша была в хорошем расположении духа и на этот раз воздержалась от нытья, что его неумеренная страсть наносит ущерб ее драгоценному телу. Они проспали в обнимку до десяти утра в воскресенье. И вдруг она с диким воплем сорвалась с постели.
— В чем дело, Саш? Ты где?
Джон с трудом продрал глаза. Комнату заливал яркий солнечный свет. Саша метнулась в ванную, включила душ. Джон отбросил простыню и последовал за ней.
— Что ты делаешь?
Из-за пара в ванной ничего не было видно, но потом он разглядел Сашу: она завязала волосы узлом на макушке и подставила лицо горячим струям.
— Ты что это — в такую рань?
— Я обещала Доминику приехать в половине двенадцатого.
— Так еще полно времени!
— Я должна приготовить для всех закуску.
Она выключила душ и начала вытираться.
— Это интересно. Здесь ты никогда не готовила.
Джон злился. Вчера они так хорошо провели день, а теперь она спешит оставить его одного.
