Это бесило Лесли и огорчало мать Джона: той казалось, что невестке скучно. Да, с Элоизой было нелегко. Но Саша — та и подавно повергла бы все семейство в шок — со своими джинсами в обтяжку, мелочными придирками и истериками. Джон грустно усмехнулся.
— Над чем смеется средний брат? — Это подошел Филип и хлопнул его по плечу. Вместо ответа Джон постарался вызвать его на разговор о матушке-Европе.
Все они были милейшими людьми, Джон их искренне любил, но в их обществе умирал от скуки. Поэтому он испытал облегчение, когда наступило воскресенье и можно было сразу после обеда трогаться в обратный путь.
Ему было стыдно за такие мысли и чувства, но до чего же серьезную, примитивную жизнь они ведут! Всякий раз к концу уик-энда он начинал чувствовать себя белой вороной. Хорошо хоть мать довольна. Каждый из сыновей преподнес ей что-нибудь по ее вкусу. Джон купил красивую булавку с бриллиантами и такой же браслет. Чарльз подарил ей акции (Джон считал такой подарок несколько странным, но мама приняла его с благодарностью), а Филип сообщил, что приготовил нечто такое, о чем она давно мечтала, да так и не собралась купить, — фортепьяно.
Его доставят в понедельник. Джон пожалел, что сам до этого не додумался. Но мама искренне радовалась и булавке с браслетом.
Приехав в аэропорт, Джон вернул взятую напрокат машину и сел на самолет местной авиалинии. В восемь вечера он уже был в своей квартире. Поужинал бутербродами и вновь принялся за папку Артура Паттерсона. Поездка в Чарлстаун не добавила новой информации, но он лучше узнал обстановку и четко представлял себе следующие шаги.
Саша в тот вечер ответила на его приглашение, однако не пришла в восторг от его планов.
— Как — ты снова уезжаешь?! Это еще зачем?
Джон пытался ее успокоить: они были на полпути к постели, когда он это ляпнул — и сразу понял, что совершил грубую ошибку. Но, может быть, они все-таки займутся любовью? Между ними уже давно ничего не было: то она падала от усталости, то готовилась к премьере… Затащить ее в постель было настоящей проблемой.
И он не собирается упускать свой шанс — по милости Артура Паттерсона!
— Я же тебе говорил, крошка: у меня очень сложное дело, которое приходится вести самому.
— Я думала, ты — босс. Так сказать, постановщик. Балетмейстер.
Он улыбнулся сравнению.
— Так оно и есть. Но это — исключительный случай. Я согласился лично проделать черновую работу. Это важно для моего клиента.
— Ну, и что это за расследование?
Саша смотрела на него с подозрением.
