С чего же начать? Колесо закрутилось… Внезапно он вздрогнул и посмотрел на часы. Половина одиннадцатого. Он схватил со спинки стула пиджак и бросился из дома. Слава Богу, удалось поймать такси. В этот час пик, когда в театрах кончаются спектакли, они угодили не в одну пробку, но ему каким-то чудом удалось явиться вовремя.
Как и следовало ожидать, Саша показалась у служебного входа ровно в назначенное время — утомленная, в джинсах, спортивной обуви и с большой сумкой в руках.
— Ну как? — заботливо спросил Джон.
После репетиции Саша всегда была вымотана, как хирург после операции — или как Элоиза, много часов промучавшаяся над перипетиями сюжета. Правда, с Сашей он почему-то это легче переносил.
— Просто кошмар.
Он покровительственным жестом обвил плечи девушки и взял у нее сумку.
— Ты слишком строга к себе.
Она была такая хрупкая; ему нравилось ее опекать.
— Нет, в самом деле. Ноги как деревяшки, совсем не слушались. Видно, пойдет дождь, я всегда это чувствую.
Джон усвоил: ноги танцовщика — постоянный источник бед и неисчерпаемая тема для разговора.
— Приедем — сделаю тебе массаж.
Они сели в такси и двинули на Шестьдесят девятую Восточную улицу.
Это был небольшой и очень тихий дом на несколько квартир; кроме Джона Чепмена, здесь было еще только двое жильцов. Один — молодой врач — постоянно отсутствовал: либо принимал новорожденных в городской больнице, либо оставался ночевать у какой-нибудь подруги. Другая была женщина, работавшая в телекомпании Ай-Би-Эм. Она по девять месяцев в году проводила в разъездах.
Так что Джон большей частью оставался один в доме. Из окон его квартиры были видны небольшой палисадник и, вся в зелени, часть Шестьдесят восьмой улицы.
— Хочешь выпить? — спросил он, высовывая голову из маленькой чистенькой кухни.
— Чаю, пожалуйста.
Через несколько минут Джон принес стакан чаю в подстаканнике — по дорогой ее сердцу русской традиции. Еще состоя при Элоизе, Джон стал специалистом по части кулинарии. Впрочем, в промежутках между двумя романами Элоиза вознаграждала его старания, лично готовя ужин.
Она обожала печь и знала толк во французской кухне. Не то что Саша — та воспринимала любое предложение такого рода как посягательство на свою творческую свободу.
— Завтра придешь на спектакль? — спросила она, вынимая шпильки из волос — теперь они струились водопадом у нее по плечам.
Джон виновато взглянул на нее. Ему очень не хотелось напоминать ей о том, что неминуемо приведет к размолвке.
