Странно… Скоро все это перестанет существовать для него. Артур добрался до гостиной и вдруг заплакал. Вспомнилась Соланж. Рыжая грива, изумрудные глаза… Как он любил ее! Увидит ли он ее после смерти? Существует ли загробная жизнь? Рай и ад, как внушали в детстве…
Артур закрыл глаза и тяжело опустился в кресло. Соланж! — еле слышно слетело с его губ. По старческим щекам катились слезы. Его охватило отчаяние. Он так ужасно ее предал… И Сэма… Дочерей, которых они беззаветно любили, разметало по свету. Канули без следа.
Как он допустил такое? Он, только он виноват во всем! Будь у него хоть капля мужества, он взял бы их к себе. Но сейчас уже поздно терзаться сожалениями. Слишком поздно… Соланж умерла тридцать лет назад. Сэм тоже. И тем не менее Артур знал, что он должен сделать. Одно-единственное. Найти их."
"Он дотемна неподвижно сидел в кресле, вспоминая прошедшее. Окопы под Кассино. Ранение и то, как Сэм спас ему жизнь. Освобождение Парижа. Первая встреча с Соланж… Ничего теперь не вернешь и не изменишь, да, может быть, и не нужно.
И все-таки его долг — разыскать девочек… объяснить им… Главное — свести их вместе, хотя бы на один день. В памяти живо стоял тот роковой день, когда он приехал в Чарлстаун и увез с собой Александру и Мегану — а Хилари так трогательно молила не разлучать их.
Всю ночь он не мог сомкнуть глаз, думая о сестрах, некогда маленьких девочках. Какие они теперь? Где их искать? Успеет ли их найти? Что оставит им? Вряд ли их интересуют акции и ценные бумаги.
Зато дом в Коннектикуте может пригодиться. Когда-то давно Артур приобрел его с целью устроить там свою летнюю резиденцию. То был громадный особняк в викторианском стиле, в котором Артур намеревался встретить закат жизни. И вот он, закат, надвинулся грозно, неумолимо и застал его врасплох. Некогда выходить в отставку, возиться в саду, совершать прогулки берегом моря. Для него уже все кончено. Врач честно объявил, что момент для операции упущен. Рентгеновские лучи бескомпромиссно обозначили беду.
Метастазы распространились по всему телу. Организм не вынесет радикального лечения. Трудно сказать, сколько ему осталось. Три месяца… Возможно, шесть… А может быть, и меньше.
В полночь он принял снотворное, но заснул только перед рассветом. В ушах стояли рыдания бегущей за машиной Хилари. И вдруг лицо девочки во сне трансформировалось в лицо ее матери. Это Соланж рыдала в его объятиях и допытывалась, за что он сгубил ее.
