Она поднялась и отошла к окну — гордо расправив плечи и словно бросая вызов всему миру, всем, кто надругался над ней. Сама того не подозревая, в эти минуты она была как две капли воды схожа со своей матерью.
— Хилари, — Адам подошел к ней сзади и обнял за плечи. — Почему ты такая зажатая? Я знаю, ты сильная, я видел тебя в работе. Но это — совсем другое… Не арена боевых действий.
Она опустила голову и убитым голосом ответила:"
"— Вся жизнь — арена боевых действий.
— Вовсе не обязательно.
Адам был так добр, так искренен! Хилари безумно завидовала простоте и ясности его жизни.
Худшим, что ему довелось перенести, стал развод — потому что его жене захотелось свободы. Он не прошел, как Хилари, через ад. Даже не представляет себе ничего подобного.
— В жизни много радости, — упорствовал Адам, — если не усложнять.
— Все не так просто. Ты не знаешь моей жизни. А я не могу объяснить. Никак не могу.
— В таком случае, может, попробовать начать с чистого листа? Забыть прошлое — будто и не было?
— Может быть…
На самом деле она вовсе не была уверена, что это получится.
Но ей очень захотелось попытаться. Адам почувствовал это и поцеловал ее — сначала легко, почти бесплотно, а затем — страстно. Он давно хотел Хилари — много недель, месяцев; в сущности, он влюбился в нее с первого взгляда. Он раздел ее, разделся сам и, бережно опустив девушку на кровать, начал ласкать ее. Она лежала, пассивная, отчужденная, вся во власти тайного страха. Кое-какие его действия напоминали ей Мейду и Георгину, а другие — малолетних насильников.
Как преодолеть страх — даже с хорошим человеком, таким, как Адам? Он быстро заметил, что она не хочет, и отодвинулся, сгорая от страсти и ничего не понимая.
— Что-нибудь не так? Я очень хочу тебя.
— Извини, — прошептала Хилари и отвернулась к стене. Неужели ей никогда не стать нормальной женщиной, как все? Неужели прошлое будет вечно тянуть ее назад, в пропасть? У нее было и есть слишком много врагов. Артур Паттерсон… Джек Джонсон… те парни… Мейда с Георгиной… Эйлин… надзиратели в колонии… даже отец.
Как тащить на себе такой груз и нормально функционировать как женщина? — Прости, Артур, дело не в тебе. Просто я не могу.
— Но почему? Откройся мне.
Он сидел на краю кровати, изо всех сил стараясь остаться бесстрастным. Хилари терзали сомнения. Что хуже: шокировать его или нанести обиду?
— Когда-то давно… я подверглась насилию.
Она надеялась тем и ограничиться, но Артур думал иначе.
— Как? Кто это сделал?
— Это длинная история.
