Она привыкла к сетованиям Маргарет на ее мужа.
Тот отзывался о теще еще менее дипломатично. И так — все четырнадцать лет. Жалко, что они недолюбливают друг друга. И нет надежды на перемену. Никогда эти двое не найдут общего языка. Остается только смириться.
— Ты слишком покладиста. Кстати, как тебе моя обновка? — Маргарет продемонстрировала новые рубиновые сережки. Благодаря щедрости Пьера и собственному немалому состоянию она могла позволить себе любую прихоть.
— Я так и поняла, — со смехом ответила Александра.
У мамы слабость к модной одежде и дорогим побрякушкам. Она обворожительна и очень жизнелюбива. Анри, правда, осуждает ее за мотовство. — Серьги замечательные. Очень тебе идут.
— Это от Ван Клиффа. Достались мне сказочно дешево.
Александра поставила бокал, чтобы не расплескать вино. С мамой не соскучишься.
— Могу себе представить.
— Нет, правда! Меньше ста тысяч.
— Долларов или франков?
— Издеваешься? Конечно, долларов. — Маргарет улыбнулась без тени раскаяния и даже подмигнула.
— Я не сомневалась.
Анри счел бы это приобретение верхом расточительства. Прожив около тридцати лет во Франции, мама предпочитала изъясняться по-английски и все считала в долларах.
— Чем ты занимаешься?
— Как обычно. Вчера обедала с Мими де Сен-Бре. Еще одна американка, вышедшая за француза.
Маргарет и Мими объединяли острый ум и редкое чувство юмора.
— На следующей неделе мы с Мими собираемся в Нью-Йорк.
— С какой целью?
— Сделать прическу и прошвырнуться по магазинам.
Сто лет не была. Прокачусь до наступления летних каникул. Потом собираюсь погостить у друзей в Риме. Возможно, загляну на несколько недель в Сан-Ремо. Еще не решила.
— Не хотела бы пожить немного у меня? — загорелась Александра.
Маргарет скептически покачала головой.
— Не стоит испытывать терпение твоего мужа.
— Только не привози подушек со свистком — и все будет в порядке.
Обе покатились со смеху, вспомнив о том, как Анри чуть не лишился чувств, при гостях опустившись с размаху на диванную подушку, а она вдруг завыла, как сирена.
— Помнишь, как он бесился?
Они долго заливисто хохотали, а когда перестали, на глазах у Александры блестели слезы. То была жестокая шутка по отношению к Анри, зато остальные хватались за животики.
— Поищу в Нью-Йорке что-нибудь более… безобидное."
"При этом у Маргарет ехидно блеснули глаза. Она привыкла покупать подобные безделушки, чтобы разыгрывать покойного мужа, — тот неизменно приходил в восторг.
