Пока друг говорит, его лицо меняется на глазах и меня охватывает дурное предчувствие, которое подтверждается, когда после короткого разговора, Максуд кладет трубку и шокировано смотрит сначала на малыша, а потом на меня.
– Луизу сбила машина, – говорит он внезапно охрипшим голосом. – Она скончалась.
Эпилог
– О чем ты просишь? – спрашиваю я Максуда в одну из ночей, когда он завершает молитву.
В первые месяцы после нашей свадьбы он просто молился автоматически, потому что это было моим условием, но постепенно, его отношение начало меняться.
Он начал делать это более тщательно и вдумчиво. Потом начал делать дуа – просить у Бога о чем-то. Неверующий человек не просит. Просто не верит, что его просьбы дойдут.
Я не акцентировала свое внимание на этих изменениях, но сейчас, по прошествии года, уже не могу не спросить. Мне действительно интересно.
– О том же, о чем и другие, – пожимает плечами Максуд, отворачиваясь, чтобы скрыть смущение на своем лице.
Это кажется мне ужасно милым, потому что мой муж в принципе совершенно бесстыжий мужчина и мало что может вогнать его в краску.
– А если поподробнее? – приподнимаясь на локте, спрашиваю я, когда он ложится рядом.
Свет уже выключен и в комнате темно, так что я вижу лишь очертания его лица. Максуд обнимает меня за талию и прижимает к себе поближе, запуская пальцы в мои волосы с усталым вздохом.
– Обыденные вещи, колючка. Вроде здоровья для семьи, прощения, удачи в делах. Дада в детстве так меня и учил. Это уже выходит автоматически.
– Попроси еще терпения для себя, – хмыкаю я, останавливая его руку, ползущую по моему бедру.
Я родила совсем недавно и мне пока противопоказана близость с мужем, но бедняга никак не может держать себя в руках.
– Если бы я знал, что после родов приходится так долго ждать… – бурчит он ворчливо.
– То что, остался бы бездетным? – хихикаю я. – Разве с Сафией все не стало лучше?
– Конечно, стало. Но на этом пока остановимся. Подумаем о втором, когда она вырастет.
– Насколько вырастет? – становится мне интересно.
– Настолько, чтобы не ревновать к младшему брату или сестре. Помню, я часто ревновал Даду к Васиму в раннем детстве. Перерос только в подростковом возрасте.
– Ну знаешь, я не собираюсь ждать со вторым ребенком до сорока, пока наша дочь вырастет! – возмущаюсь я. – И вообще, ты ревновал, потому что самовлюбленный болван. Сафия будет вся в меня – добрая и понимающая.
– Это ты-то добрая? – фыркает Максуд.
