Если у животного на Маркетхолле нет этой бумаги, то оно автоматически считается опасным, а значит, попадает под повышенный налог на содержание и продажу. А ветеринары с золотым дипломом у нас редкость. Сами подумайте, на кой шварх смысл им сюда лететь, когда они и на своей планете заработать могут. Ой, простите, Ванесса, это не про вас, разумеется…
С жеребцом всё оказалось сложнее. Я никак не могла проверить портативным сканером, который по первой же просьбе выдал рептилоид, как срослись его кости. Но здесь уже помогли Вьятт и Ройни.
Ларкам наскучило стоять на входе в магазин, и они зашли как раз в тот момент, когда я пыталась подойти к пугливой скотине. Вьятт тут же бросился ко мне с криком «Ванесса, только не двигайся, всё будет в порядке», а Ройни схватил жеребца за загривок. Ребята отчего-то так за меня испугались, что пришлось перейти на ларкский, чтобы успокоить их и объяснить, что я делаю. В итоге они придержали коня, я просветила все конечности копытного сканером и выписала освидетельствование здоровья животного.
Менеджер магазина был так счастлив, что подарил мне всю необходимую для ветеринара аптечку, вакцины, а также иглу для татуажа и краску, которые увидела в последний момент.
— Вы и клейма ставите животным? — В который раз удивился рептилоид. — Я думал на такой продвинутой планете, как Танорг, уже давно всю скотину чипируют.
— Чипировать-то чипируют, вот только это не спасает, — засмеялась. — Чипы периодически смещаются под кожей коров, а если стадо идёт на экспорт, так у принимающей стороны не всегда есть сканеры, считывающие последние модели таноржских чипов.
В общем, достаточно часто, как оказывается, просят по старинке нанести клеймо краской.
Расстались мы с менеджером магазина очень довольные друг другом. Вьятт и Ройни несли тяжёлые сумки с покупками, за которые я не заплатила ни кредита, а у меня полегчало на душе. Хоть что-то получилось сделать на Маркетхолле, а то совсем уже приуныла.
— Ванесса, а ты хорошо говоришь по-ларкски, — заметил Ройни.
— Да, я вот тоже думаю, — задумчиво вставил Вьятт, — как же много ты могла услышать из того, что мы говорили. Ты ведь наверняка слышала, как экипаж бурно обсуждал расцарапанное лицо Оушена...
— М-м-м-м… ну да. — Отпираться было теперь глупо.
— И все наши пошлые шутки, — мрачнея, добавил Ройни.
— Есть такое.
— Мы очень виноваты перед тобой, — стремительно краснея, заявил Вьятт. — Ты оказалась… совсем не такой, как мы думали. Ты нас простишь?
Пожала плечами.
