По какой-то причине мне потребовалась секунда больше, чтобы дать ему ответ.
— Нет, — наконец сказала я.
Он кивнул.
— Я не буду приводить с собой девушек, так что можешь не волноваться.
— Благодарю. — я не знала, что еще сказать.
— Давай спустимся вниз. Я еще не показал тебе библиотеку и сад.
Мое возбуждение усилилось.
— У вас есть библиотека?
Губы Нино дрогнули.
— Да, знаю. Это в главном крыле, но мои братья не читают.
Я последовала за Нино вниз, но остановилась в гостиной. Там все еще было так много места, и я нигде не видела пианино.
Я даже не думала о том, чтобы не иметь в своем распоряжении пианино. Музыка всегда была частью моей жизни. Я не могла представить себе жизни без него.
— У вас есть где-нибудь в доме пианино?
Нино покачал головой.
— Нет. Ты играешь?
— Да. Если бы у меня было пианино.
— Куда бы ты поставила его?
Я оглядела комнату. Она была обставлена минималистично. Не думаю, что Нино проводил здесь много времени. Братья Фальконе предпочитали проводить время в главном крыле в течение дня, если судить по количеству пустых стаканов и тарелок в игровой комнате.
Я указала на место рядом с французскими окнами. Это позволило бы мне смотреть на небо, играя на пианино.
— Думаю, это хорошее место.
Нино кивнул, но ничего не сказал.
— В библиотеку? — спросила я, и он жестом пригласил меня следовать за ним."
"Идя рядом с Нино, я время от времени рисковала взглянуть на него. Выражение его лица было расслабленным, непринужденным, но я предположила, что это было его обычное выражение, учитывая отсутствие эмоций.
Рубашка с длинными рукавами скрывала его татуировки, и я поняла, что его одежда всегда скрывала их. Интересно, почему он прячет их под слоями ткани? Разве большинство людей не гордятся своим боди-артом? И не то, чтобы ему приходилось покрывать свои татуировки из-за Пуританской работы. Даже без тревожащих татуировок, выставленных напоказ, Нино умудрялся нести в себе вибрацию отличия, тонкую неистовую энергию.
Это было не так откровенно, как у Римо, но все же было. Все, кто смотрел на Нино, знали, что с ним нельзя ссориться. Не из-за мускулов или его движений, которые кричали о силе, а из-за определенной уверенности в себе, уверенности, которая говорила, что он знал, что он смертельно опасен.
Серые глаза Нино встретились с моими, и я покраснела. Как долго я смотрела? Я быстро опустила голову и почувствовала облегчение, когда он открыл дверь в библиотеку.
