Я убил его так жестоко, как только мог, и все же этот акт нежности окончательно уничтожил демонов ее прошлого, воспоминания о его действиях."
"Я крепче прижал ее к себе, наши тела слились воедино, моя спина прижалась к изголовью кровати. В кои-то веки я не знал, что сказать, и это был тревожный опыт.
Я начал двигаться, медленно и нежно вращая бедрами, и она ахнула. Она посмотрела мне в глаза и коснулась губами моих губ. Доверие. Нежность. И еще столько эмоций, которых я не понимал. Меня никогда по-настоящему не возмущало своя неспособность чувствовать, но в этот момент я почувствовал это возмущение.
— Мне так хорошо, Нино.
Я так же наклонил бедра, и веки Киары затрепетали, но она не закрыла глаза. Как будто ей нужно было увидеть меня, поэтому я посмотрел ей в глаза. Ее губы приоткрылись для тихого стона. Это был идеальный звук, более совершенный, чем любая мелодия, которую Киара когда-либо создавала на своем пианино, и она создала некоторые из самых красивых мелодий, которые я когда-либо слышал.
Проведя большим пальцем по ее клитору, я легко коснулся горячей плоти, покрытой соками. Другой рукой я обхватил ее грудь и провел большим пальцем по затвердевшему бугорку. Она вскрикнула и сжалась вокруг меня.
Мои глаза закатились, когда я боролся за контроль. Я хотел двигаться сильнее, быстрее. Блядь. Я подавил желание и сосредоточился на своей жене, которая почти беспомощно покачивала бедрами, пытаясь найти больше удовольствия, но неуверенно двигалась. Я позволил ей обнаружить движение, которое она любила, когда я продолжал медленно продвигаться вверх.
Каждый раз, когда ее глаза расширялись и губы приоткрывался, мое сердце сжималось. Я не был уверен, что со мной случилось. Это не была физическая реакция, с которой я когда-либо сталкивался во время секса.
Я провел большим пальцем по ее клитору быстрее и ускорил свои толчки. Стенки Киары плотно сомкнулись вокруг моего члена, ее ногти впились в мою кожу. Она закачалась быстрее, едва встречая мои толчки.
Это было несогласованно и неопытно, и все же лучшее, что я когда-либо видел. Лучшее, что я когда-либо чувствовал.
Ее глаза расширились, тело напряглось, когда она кончила с громким стоном. И, наконец, я отпустил ее, сильнее врезавшись в нее и надеясь, что она сможет принять это, но слишком поздно просить, пока мое освобождение не ударило меня, как приливная волна. Моя голова откинулась на спинку кровати, когда я вошел в нее. Чертова тяжесть в груди осталась.
