Когда Нино вышел из ванной в одних трусах, я поняла, насколько глупы мои опасения. Мои глаза, казалось, никогда не могли насмотреться на него, но мои пальцы теперь тоже чесались прикоснуться.
— Чего ты хочешь? — спросил он, подходя к кровати.
— Прикоснуться к тебе, — призналась я.
Он остановился прямо перед кроватью, позволяя мне увидеть его во всем его мускулистом великолепии. Я сглотнула, снова ошеломленная.
— Ты хочешь, чтобы я не снимал трусы?
Я быстро кивнула, потому что если он разденется, я потеряю мужество.
— Конечно. — он кивнул в сторону тумбочки. — Наручники?
— Да.
Он схватил наручники с тумбочки, приковал левую руку к столбику кровати и растянулся на кровати.
Я опустилась на колени рядом с ним. Нино выглядел совершенно непринужденно, когда он лежал, раскинувшись на кровати. Его глаза прошлись по мне, осматривая каждый дюйм.
— Ты можешь прикасаться ко мне, где захочешь.
— Где ты хочешь, чтобы я прикасалась к тебе? — конечно, я знала ответ на этот вопрос.
— Дело в тебе, Киара.
Трогай меня, где хочешь."
"Собравшись с духом, я провела руками по его груди, затем вниз по животу, пока мои пальцы не коснулись его пояса. Затем я быстро отступила. Я не отрывала глаз от своих рук, исследуя его мускулистую грудь, но он не сводил с меня глаз. Я провела ногтями по его груди, по соскам, и он глубоко выдохнул.
Я подавила улыбку и повторила движение, затем опустилась ниже. Избегая его трусов, я перешла к его ногам, массируя сильные бедра, прежде чем снова вернуться к его торсу.
Через некоторое время после моих манипуляций он стал твердым под трусами. Мои руки задержались на его животе.
— Ты все контролируешь, — заверил он меня.
Его голос был глубже, чем когда-либо прежде. В прошлый раз дядя направил мою руку вниз, на свою эрекцию, заставил меня потереть его. Я ненавидела чувствовать его. Проглотив комок в горле, я отбросила все мысли о прошлом.
Я провела руками вверх по его груди, затем вниз, по бедрам, а затем, поднимаясь, провела по нему большими пальцами, едва касаясь его.
Он сразу же стал тверже, и я повторила движение, затем вернулась к его груди. Нино пристально смотрел на меня, его дыхание стало глубже, а тело натянулось. Его рука поднялась, чтобы погладить меня по плечу, шепотом прикосновения, от которого покалывало каждое нервное окончание.
— Я могу прикоснуться к тебе так же, если хочешь.
— Но разве тебе не понадобятся обе руки?
Он склонил голову набок.
