Сколько лет прожито вместе, сколько мы прошли, я верила ему как себе, и эти чувства мне не под силу выключить по щелчку пальца. Хоть вдали от него, казалось все легче, что забыла, что переступила. Сейчас понимаю, насколько истосковалась по его объятиям, по чувству умиротворения, по нашим тихим уютным вечерам, когда могли полночи болтать, обсуждая все на свете.
— Пройдемте, — Коля ведет нас в кабинет Артема. Там стоит охранник и открывает двери. — Лер, если что надо я тут неподалеку, — сжимает мою ледяную ладонь.
Могу лишь кивнуть в ответ.
Тихий хлопок двери и мы остаемся с Ромой одни.
Молчание. Неловкое. Удушающее. Столько всего надо сказать, а слова застревают в горле.
Стоим и смотрим друг на друга. Я сдерживаю слезы и отчаянный крик: «За что?».
Почему он все разрушил? А было ли это что-то?
— Я тут для Аришки подарок приготовил, — только сейчас замечаю в его руке красочный пакет.
— Спасибо, — отвечаю хрипло.
— Я очень хочу ее увидеть… так и не видел толком, — смотрит виновато, на дне его глаз вижу боль… Нет не вижу, чувствую ее и она безжалостно избивает меня.
Неужели так притворяются? Или дочь он все же любит?
— Кто в этом виноват, Ром? — отворачиваюсь, делаю судорожный глубокий вдох и сажусь на диван. Ноги становятся ватными, еще немного и упаду. Напряжение… им моментально пропитывается пространство.
— Во всем виноват я, — отвечает не задумываясь.
— Неужели деньги стоили стольких лет вранья? — сжимаю руки в кулаки, пытаюсь сохранять видимость спокойствия. — Жить с нелюбимой зачем? Мучить себя? Обманывать меня? Наследство так сильно в голову ударило?
— Лер, о чем ты! Я любил и люблю тебя больше жизни! — отвечает с таким запалом, и в глазах… эта любовь… точнее ложь, которую он научился так правдоподобно играть.
Приседает на корточки возле меня. Дрожащей рукой проводит по моей ноге. Через джинсы ощущаю его жар, такой привычный, родной… Воскрешает то, что я так старалась в себе убить. Те, чувства которыми жила столько лет.
— Не трогай меня, — выходит почти жалобно.
Ненавижу себя, ведь больше всего хочу сейчас, чтобы просто обнял, прошептал на ухо ласковые слова, гладил по голове, как умеет только он, дарил чувство защищенности.
Я всегда ощущала себя с ним, как за каменной стеной. Это было чувство, которое всегда было со мной. Он мог ничего не делать, просто быть рядом, но я была словно под плотным куполом, куда не проникала никакая опасность. Я так привыкла жить с этими ощущениями, сроднилась с ними, что теперь ощущаю острую нехватку.
