Я так зациклилась на мести, так долго не видела правды, мне очень стыдно. Прости меня… я так перед тобой виновата, столько натворила… — всхлипывает.
— Что сделано, то сделано. На твоей совести это.
— Лер, я понимаю, что еще мало времени прошло. Но хочу, чтобы ты знала, я очень раскаиваюсь. Я тебя люблю! Ты моя сестра! Я так хочу быть частью твоей жизни!
— Вряд ли мы сейчас сможем общаться. Ты все для этого сделала, — ловлю себя на мысли, что очень хочется завершить разговор. Больно слышать даже ее голос, сразу перед глазами кадры, увиденные после роддома.
И осознание, что она улыбалась, играла в любящую сестру, и ненавидела меня, строила козни. Я просто не могу через это переступить.
— Я все осознала! И всегда открыта к общению! Просто знай это! Если бы мы могли встретиться, обговорить. Я тебе все расскажу, и возможно, ты меня поймешь.
— На данный момент я не готова к встрече с тобой, — отвечаю отстраненно.
Нечто во мне умерло, и больше не воскреснет по отношению к сестре.
— Но у нас остается проблема — наша мамаша, — скрипит зубами, чувствую ее злость.
— Отец ее бросил, отобрал квартиру и она ко мне приперлась. Она очень больна. Я беременна и не знаю, как за ней смотреть, у меня нет ни сил, ни финансов.
— Если нужен какой препарат, напиши название, я попробую помочь. На этом все.
— Лер, — хнычет, — Она не выносима! Я с ней с ума сойду! Помоги мне, сестра!
— У каждого свои проблемы, Ален.
— Но она и твоя мать!
— Я не могу больше называть ее этим словом.
Понимаю, что как бы ужасно это ни звучало, а к матери у меня нет сострадания.
Достаточно только вспомнить все, что она творила, и малейшие зерна жалости, тут же гниют, не успев зародиться.
— А я могу?! Она мою жизнь разрушила! А теперь мне с ней возиться!
— Сочувствую. Всего хорошего, — заканчиваю разговор.
Передергивает. Словно только что снова в болото окунулась.
— Эти люди привыкли принимать доброту за слабость, так что ты все правильно делаешь, — тихо говорит Артем.
— Какая-то часть меня, та, что помнит, ту… лживую версию сестры, та, что все еще ее любит, рвется на помощь, — вздыхаю.
— Но ты ведь ее обуздала. Лер, смотри вперед, прошлого не исправить, будущего ты не знаешь, у тебя есть настоящее, на нем и концентрируйся, — припарковывается во дворе больницы.
— Только чтобы было это настоящее, надо все же разобраться с прошлым… поговорить с Ромой…
— Вот это верно. Нельзя оставлять ваши вопросы в подвешенном состоянии. Они тебе не дают дышать и тянут назад.
