На вечер так похолодало, — протягивает руки к Аришке.
— Спасибо. Я сама, — повисает неловкая пауза.
Она почему-то оттягивает момент. Потом все же открывает дверь и пропускает меня внутрь.
Идем по тускло освещенному коридору. Молчим. Тишина гнетет. В общежитии стоит неприятный запах, из-за дверей доносятся крики, ругань. Вздрагиваю. Жуткое место, депрессивное. Но я и за такой ночлег благодарна.
Светлана открывает дверь на первом этаже в конце коридора. В нос ударяет запах лекарств, смешанный еще с чем-то. Крохотная прихожая, два человека едва помещаются.
Замираю на месте. Теряюсь. Не знаю, как себя дальше вести. Еще и медсестра заметно нервничает.
Дверь в комнату открывается и на пороге возникает старушка в инвалидной коляске. В черном платке, с впалыми выцветшими глазами, сухонькая, сморщенная.
— Добрый вечер, — здороваюсь. Только бы разрушить гнетущую тишину.
— Добрый, — отвечает мне мужской голос.
От неожиданности отступаю и налетаю на Светлану.
Через мгновение за старушкой появляется мужчина с седыми пожелтевшими волосами, длинной неухоженной бородой, в фартуке заляпанном краской и тоже в инвалидной коляске.
— Давай знакомиться, Валерия Аркадьевна, — говорит старушка. Оттого как она произносит мое отчество, мороз пробегает по коже. А их взгляды… Почему мне хочется провалиться сквозь землю?
Глава 9
— Ты проходи, не стесняйся, — мужчина делает приглашающий жест. У него низкий, очень приятный голос. — Не хоромы, но чем богаты.
— Давайте помогу вам раздеться, — суетится Светлана.
Берет у меня дочь, чтобы я могла снять куртку Вальки.
Мне отчего-то дико неловко и стыдно.
Старушка переводит взгляд на Аришку. Закрывает рот ладонью, глаза блестят. Она что плачет?
Я бы с радостью развернулась и побежала прочь. Атмосфера давит. Только некуда бежать.
Прохожу в комнату, мимо старушки, которая продолжает жадно разглядывать мою дочь. Ее впалые глаза оживают, молодеют, словно к ней возвращается жизнь.
Комнатушка крошечная. В правом углу двуспальный диван, весь в латках, видавший виды, скорее всего, намного старше меня.
Чуть поодаль деревянная кровать. У другой стены стол, заставленный красками и лекарствами. У окна шкаф, который отгораживает маленькую площадь между окном и комнатой, образуя нечто вроде своеобразного укрытия. Что там за шкафом мне не видно. В углу около стола стоит огромная стопка картин. Сверху вижу полотно с изображением женщины, плавающей в кроваво-красном море, и над ней светит черное солнце.
