Муж мне изменил, у них с моей сестрой будет ребенок, дочь и моя мать на стороне мужа. А у меня новорожденная дочь и ни копейки за душой. Как ни печально, но в какой-то мере я завишу от свекрови и не знаю, что от нее ожидать. Мы никогда не были близки и она очень непростой человек, — выпаливаю на одном дыхании.
У меня дикая потребность с кем-то поделиться. А глядя в его понимающие, заботливые глаза, признания сами срываются с губ.
— Ясно… — протягивает задумчиво. — У меня лучший друг — адвокат, дело свое знает, могу поручиться за него.
— У меня на данный момент нет финансовой возможности оплатить его услуги, — вздыхаю. — Свекровь против адвоката. Я очень хочу оставить это все в прошлом… но… — от своих же слов наваливается безысходность.
— Этот вопрос решаем, Валерия.
— Николай Владимирович, спрошу еще раз, зачем вам это все?
После предательств моей семьи мне сложно поверить, что незнакомый человек вот так просто протягивает руку помощи.
— Честно, — открыто смотрит мне в глаза. — Не знаю. Просто не могу пройти мимо.
Хочу помочь. Возможно, потому что сам был в похожей ситуации. Но я уже прошел измену, развод и вот… теперь ее брак с моим братом… С человеком, который мне был другом, товарищем. Я с ним делился всем, доверял безгранично, а он два года кувыркался с моей женой. А потом меня еще и во всем обвинили, я был и плохим мужем, и братом… Родители тоже встали на его сторону, — он старается говорить отрешенно, но каждое слово пропитано болью.
Нет, он еще ничего не пережил. Боль продолжает мучить его, но он свыкся с ней, принял, как часть себя.
— Как я вас понимаю. Не просто измена, а предательство самых дорогих людей.
— Но у меня была финансовая подушка безопасности. Я сражался. Тот адвокат, которого хочу вам порекомендовать — это настоящий друг. Он не только юридически, но и морально меня со дна вытащил. Я тоже нашел поддержку там, где меньше всего рассчитывал.
— У меня есть первая семья моего отца. Они не дали мне окончательно сломаться, но эти люди столько всего пережили, что я не имею права обрушивать на них свои проблемы.
Хоть частично это и сделала.
Мне с ним так легко, словно сто лет знакома. Чем больше говорим, тем становится легче, словно груз на плечах уменьшается, и я могу вздохнуть без удушающей боли.
— Валерия, тем более не отказывайтесь от помощи.
— Не буду, Николай Владимирович, — отвечаю без особых колебаний. — Я не в том положении, чтобы гордо отказываться. Мне надо вырваться от свекрови, от мужа, матери, сестры.
