Мне хочется ответить, что тоже не понимаю его жену, но тут уж я себя сдерживаю.
Я уже зашла за рамки. Но мне отчего-то с ним очень просто. В разговоре и с ним испаряется тяжесть прошедших дней.
— Валерия, вы не сильно торопитесь?
— К чему этот вопрос?
— Хотел пригласить вас прогуляться. Тут за углом есть очень уютное заведение, — его голос действует на меня как бальзам. Раны на сердце перестают болеть.
— А как же ваша работа?
— А мы недалеко, если что, меня вызовут, — подмигивает и так очаровательно улыбается, демонстрируя две симметричные ямочки на щеках.
— Зачем вам это, Николай Владимирович? — спрашиваю осторожно.
Потому как никаких приключений мне точно не надо. Да и дочь дома. Конечно, Светлана за ней присмотрит, но я и сама не хочу оставлять Аришку надолго.
— Мне комфортно в обществе очаровательной леди, которая увы, не понаслышке знает, что такое измена, — последнее слово из него вырывается как утробный хрип.
— Понять может тот, кто пережил подобное…
— Вы уже все понимаете.
Понимаю, даже сильнее, чем мне хотелось бы.
Я чувствую, как его боль тянется к моей. Кто не пережил предательства, как бы он ни сочувствовал, никогда не поймет. Эту общую потребность в общении я не могу ее отрицать.
— Если только недолго, у меня дочурка дома, — говорю смущено.
— Я мигом переоденусь.
Выходит из кабинета, через минуты три возвращается.
— Быстро вы.
На нем темно-синие джинсы, черный свитер и куртка. Ничего особенного, но все сидит на враче идеально. Сколько ему лет? Тридцать пять? Сорок? Сложно точно определить.
А мне есть разница? Не хочу себя обманывать, есть. Женское любопытство просыпается, и еще общая боль, она безмолвно ощущается.
— Нельзя заставлять даму ждать, — и снова этот теплый голос.
Мы выходим в холл. Николай Владимирович дает указание администратору. Она на меня смотрит так, словно готова взглядом прибить.
Покидаем клинику. Не успеваем сделать и нескольких шагов, как ко мне подбегает охранник.
— Можем ехать?
— Еще нет. Подождите меня. Я скоро вернусь, — отвечаю спокойно.
— С ним идете? — пренебрежительный кивок в сторону стоматолога.
— Да.
— Исключено, — охранник скрещивает руки на груди.
— Что? Простите, не вам решать, — ловлю себя на том, что даже не знаю его имени.
— Никаких посторонних контактов, — выдает, будто заученный текст.
— Идите в машину. Вам же сказали, Валерия скоро вернется, — Николай Владимирович становится между мной и охранником.
— Ты, слышь, гуляй. Не нарывайся, — рычит.
— Глупости.
