Именно теплый, в него хочется закутаться и спрятаться от бед. — На сегодня мы закончили, но нам надо встретиться минимум еще два раза.
— У меня всегда с зубами были проблемы. Беременность, роды, тоже сказались не лучшим образом.
— Роды недавно были? — отрывается от листка, на котором быстро что-то пишет.
— Да. Аришка совсем еще крошка, — киваю с улыбкой.
Рядом с ним постоянно хочется улыбаться. Странно.
А еще у меня возникает непреодолимое желание увидеть его лицо. Так хочется, чтобы снял свою маску.
— Дети — это самое большое счастье, — улавливаю грусть в его словах.
Нечто личное, что он не успевает спрятать.
— У вас есть дети?
Едва язык не прикусываю. Куда я лезу и зачем? Но желание узнать больше о странном стоматологе движет мной. А еще… не хочу уходить. Даже жаль, что он так быстро справился."
"— Есть, — опускает взгляд и продолжает писать. Вопрос задевает что-то болезненное, сразу чувствую исходящий запах грусти от него.
— Простите, — поднимаюсь с кресла.
— Все нормально, Валерия, — теплые слова проходятся по коже.
Николай Владимирович снимает маску, и я бесстыдно его рассматриваю.
Пытаюсь себя одернуть в который раз. Что я творю?
У него очень волевое лицо, глаза кажутся теперь еще больше, четкий контур ярких в меру полных губ, темная аккуратная щетина, немного широкий, прямой нос. Ему бы в рекламе сниматься, почему-то приходит абсолютно дурацкая и безумная мысль.
— Спасибо, вы действительно профессионал, ваша помощница не соврала.
— У нас к клинике лучшие специалисты.
А я уже редко любимым делом занимаю. Погряз в бумажках, расширении бизнеса, финансах, — говорит с горечью.
В глазах гаснут золотые вкрапления.
— Она говорила, что вы владелец. Я и удивилась, что в выходной день ведете прием пациентов.
— А что мне еще делать, когда бывшая жена сегодня выходит замуж за моего брата, — выдает нарочито бодренько. — Рабата часто спасает.
— Сочувствую, — говорю ошарашено. — А мне муж с сестрой изменил, узнала, когда из роддома приехала, — выдаю про себя информацию.
Снова не планировала, но слишком его горе во мне отзывается.
— Вот это да, — он тоже удивлен, глаза немного расширяются. — Тогда вы все понимаете. Но все равно, странно… ммм… непонятно.
— Что? — хмурюсь.
— Как можно изменять такой шикарной женщине? — в его глазах вновь появляется золотой блеск.
— Скажете тоже, — чувствую, как щеки мгновенно становятся пунцовыми. — Но за комплимент спасибо.
— Не комплимент. Правда.
