Горжусь тобой сынок!
Холодный пот и ощущение, что Веня все время рядом. Но к этому Рома привык, как и к мысли, что у его счастья скоро закончится срок. И каждый день приближал его к этому, ведь со смертью отца ничего не закончилось.
Вениамин продолжал жить и в Алене. Ощутив свободу от своего палача, девушка с диким воодушевлением начала придумывать способы мести сестре.
Если раньше Вениамин сдерживал ее порывы, угнетал и не оставлял сил, то теперь она сконцентрировалась на ненависти.
Она сдружилась с Лерой, стала часто бывать у них дома.
Играла мастерски любящую сестру, интересовалась делами Леры, улыбалась, обнимала и целовала ее. Если бы Рома не знал правды, он бы никогда не усомнился в искренности Алены.
Вениамин… он видел отца в ней…"
"Хорошей матерью сыну Алена не стала. Она испытывала в лучшем случае безразличие к Диме. Ребенком в основном занималась Надежда, которая теперь не работала, живя полностью на обеспечении Романа. А ему, наоборот, вопреки всему нравился Дима. Он рос очень отзывчивым и добрым парнем, с невероятно открытой улыбкой.
Первые годы после смерти отца у Ромы получалось сдерживать Алену. Но она окрепла, стала преподавать, и желание мести у нее росло.
Роме жутко хотелось держаться от Алены как можно дальше. Но их общий секрет, ее одержимость, он должен был быть в курсе всего, поэтому продолжал с ней плотно общаться как друг, которому она может доверить все.
Как-то Алена позвонила Роме и позвала его к себе, обещала рассказать грандиозную новость.
Что-то неприятно у него кольнуло под ребрами, и холодный пот заструился по спине.
Вырвавшись с работы раньше, помчался к Алене.
Первое, что увидел — ее сияющие глаза, счастливая улыбка. Он видел ее такой лишь с Михаилом.
— Ты кого-то себе нашла? — спросил, разуваясь.
— Скажешь тоже, Ром, — машет рукой и продолжает смеяться. — Гораздо лучше!
— Что, Ален?! — его, наоборот, начинает трясти, словно в лихорадке.
— Пошли на кухню. Я еду заказала, — тянет его за руку.
— Ты меня пугаешь, — идет следом, а сердце норовит разорвать грудную клетку.
Алена летает по кухне, напевает какую-то дурацкую песню, накладывает ему еду. И ни слова о цели его визита. Как ни расспрашивает, она все тему переводит.
Еда в горло не лезет. Усилием воли, заставляет себя съесть несколько ложек салата.
Она смотрит на часы. Делает глубокий вдох, закрывает глаза, резко их распахивает и выдает таким тоном, словно только что выиграла миллион:
— Для начала я решила отплатить Лере той же монетой.
