— Только ты не подумала, что тетя Алена беременна, и ей нельзя волноваться! Ей так не повезло как тебе, и беременность сложная! — говорит надув губы, смотрит насупившись."
"— Ага, может, мне еще и извиниться, — говорю с едкой усмешкой и беру дочурку на руки.
Она тут же успокаивается и перестает плакать. И я ощущаю тепло, поддержку моей принцессы. Смотрю в ее глаза, а она словно говорит: «Мама я с тобой».
— Хорошо бы было. Но ты у нас гордая, — изрекает Зорька, направляясь к выходу. — А ведь папа всю беременность от тебя не отходил.
Его любовь помогла тебе легко родить. В твоем-то возрасте. А у тети Алены такой роскоши нет…
— Вон! — показываю на дверь.
Она будто специально играет на нервах, наступает на кровоточащие раны.
— И все же мам, я тебя люблю. Помни об этом, — осторожно закрывает дверь.
Врагу не пожелаешь такой любви от дочери.
Занимаюсь Аришкой, а слезы льются непрерывным ядовитым водопадом. Не остановить их. Вытираю, а они еще сильнее, будто с меня вытекает горе, я до краев полна предательством.
Алена очень близка с Зорькой. Я всегда считала — это счастье, когда семья такая дружная. И только приветствовала их дружбу, подкрепленную общей любовью к балету.
Сестра преподает в балетной школе. В прошлом она балерина. Но из-за трагической случайности ее карьера оборвалась на самом пике. Она стала преподавать и моя дочь — ее любимая ученица. Сестра по старым связям часто помогает в карьере дочери, выбивает ей хорошие места. А Зорька грезит балетом, все свободное время тренировкам посвящает.
За столько лет плотного, практически ежедневного общения они стали подругами. Дочь приходила домой счастливая, без остановки рассказывала о своих успехах. Она многим со мной делилась, я старалась проводить с Зорькой как можно больше времени, и дочь всегда шла на контакт. Рассказывала про школу, друзей, если случались конфликты, советовалась со мной и отцом. А как оказалось по факту, она лицемерила, покрывая их.
Выхожу в ванную с дочкой. Вся семейка закрылась на кухне и тихо переговариваются.
По обрывкам фраз понимаю — перемывают мне кости. Стараюсь не слушать. Включаю воду. Аришка… все внимание ей.
Когда выхожу из ванной комнаты, натыкаюсь на мать. Она явно меня поджидает.
— Покормила, красавицу, — слащаво улыбается.
— Да, — хочу пройти мимо нее.
— Даже не дала на внучку полюбоваться, — кряхтит наигранно-обиженно.
— Отстань, — нет сил вступать с ней в бессмысленный разговор. Свою позицию она озвучила. Они все.
