— Я сама себе дорогу прокладывала. А они предпочли сидеть в болоте. Уход мужика, не повод ставить крест на своих жизнях. Так что не сравнивай. Или ты тоже собираешься оплакивать измену мужа и годами себя жалеть, пока не превратишься в собственную тень? — выгибает бровь, кровь снова приливает к ее лицу.
— Мужчины в вашей жизни сыграли не последнюю роль, — мило улыбаюсь.
Намекаю на ее теперешнего мужа, который и обеспечивает свекрови ее сытую жизнь.
— Кто мешал Светлане найти себе мужика? — барабанит ногтями по столу.
— Это тоже искусство, Лерчик. Способы не так важны, важен результат, и место, которое ты сама себе вырвешь у жизни.
— Способы важны, Лариса Эдуардовна, иначе есть шанс потерять себя, свою совесть и в принципе человечность. Методы моей сестры — это низость и лицемерие. Поэтому лучше как Светлана честно, чем как Алена, предавшая родных.
— Угу, честно, — делает большой глоток чая. — Что еще Светлана тебе поведала? — спрашивает равнодушно.
— Что вы знали мою мать, — выпаливаю.
Никак не реагирует, продолжает расслабленно восседать.
— Думаешь, я всех из юности помню? Надьку время не пожалело, страшная она стала, вот и не признала. Потом уже вспомнила, но какое это имеет значение, — поднимается с места. — И это вся «ценная» информация?
— Да.
Про брата не хочу ей говорить. По идее, могла бы помощи попросить в поисках. Но что-то меня останавливает.
— Спокойной ночи, — гордо вздернув подбородок, удаляется из кухни. А у меня на душе остается мерзкий осадок от разговора с ней.
Ночь проходит практически без сна. Едва закрываю глаза, сразу перед ними вспыхивают кадры недавних событий. Понимаю, что не имею права так себя доводить, только истерзанному сердцу все равно, оно кровоточит.
С каким-то облегчением встречаю рассвет. Еще вчера Светлана написала, что мать и Павел не против переезда, но очень опасаются стать обузой.
Какая там обуза, они для меня сейчас спасение! Тот спасательный круг, за который я готова ухватиться обеими руками и ногами.
К ним не еду.
Остаюсь с Аришкой дома ждать прибытия. Свекровь наняла грузовик, выделила помощников, все, что я попросила. За что я ее поблагодарила от чистого сердца.
Лариса Эдуардовна уехала, сразу стало легче дышать. А когда приехали Светлана с родными, я от счастья прослезилась.
— Зоя Ивановна! Павел! Я так рада, что вы согласились на переезд!
— Ох, тяжко мне такие перемены даются, — вздыхает старушка. — Только как же тебя-то оставить! Да и на внучку полюбуюсь напоследок.
