Видать, и правда сильно с подружкой разругалась, потому что на ней лица не было. Щеки бледные, с ярко проступающим неровным румянцем, глаза обиженно сверкали, как будто реветь собралась, и губы чуть ли не в кровь покусаны.
Сейчас поест, успокоится, и надо будет деликатно поговорить с ней. Выяснить, что же все-таки случилось, и почему Сонечка из категории лучших подружек перешла в категорию «Дуры».
Прохоров тоже заметил, что она не в себе, и без задней мысли поинтересовался:
— Как прошел день?
Безобидный вопрос привел к неожиданному взрыву:
— Да твое-то какое дело! — выкрикнула Кира, вскакивая из-за стола.
— Оставь меня в покое!
И убежала. А мы с Глебом как сидели с открытыми ртами, так и продолжили сидеть.
Наконец, он с трудом сглотнул и сипло спросил:
— Я что-то сказал не так?
— Понятия не имею. Я поговорю с ней.
Однако разговора не случилось. Когда я, немного подождав и дав дочери время выдохнуть, попыталась зайти к ней в комнату, выяснилось, что дверь закрыта на задвижку.
— Кир, — я тихонько поцарапалась по косяку, — с тобой все в порядке?
— Все хорошо, — ее голос звучал так потеряно, с надрывом, что у меня все сжалось от тревоги за свою девочку.
Ох уж эти подростковые проблемы…
Случится что-то и, кажется, все… мир летит под откос.
— Кирюш, открой. Давай поболтаем.
Раздался щелчок, и дверь приоткрылась, но не на полную. В образовавшуюся щель я увидела хмурую дочь:
— Я спать ложусь.
— Так рано еще.
— Голова болит.
— Давай, дам таблетку.
— Не надо, мам. Я просто хочу отдохнуть, а поговорим… завтра. Хорошо?
Мне чертовски хотелось узнать, что это за вспышка была за столом, но интуиция подсказывала, что сейчас не надо давить и настаивать на разговоре. Надо просто отступить и оставить ее в покое.
Сложно. Материнское сердце дрожало от волнения, но я все-таки взяла себя в руки, улыбнулась и с пониманием произнесла:
— Хорошо, милая. Отдыхай.
Кира кивнула и закрыла дверь.
И я снова услышала, как щелкнул вертушек замка.
Утром Кира спала дольше обычного, но я подозревала, что на самом деле это был маневр, чтобы не пересекаться с отцом за завтраком.
— Может, заболела? — хмуро спросил Глеб перед тем, как уйти на работу. — Давай врача вызовем?
— Непременно.
Вызовем, а когда диспетчер спросит о причинах вызова, скажем: обострение подросткового кризиса и повышенная сердитость. И еще маленько покашливает.
— Глеб, мы разберемся. Иди.
