Он вскинул на меня пронзительный взгляд, прекрасно понимая, что говоря «бизнес», я имела в виду всю нашу совместную жизнь.
— Я все исправлю, Тань. Я буду стараться каждый день…
— Поменьше слов, Глеб. Ты же знаешь, они ничего не значат. Я буду смотреть только на дела… И если их не будет, то… — я развела руками, — увы.
Вот так, опосредованно, маскируясь от дочери, я дала ему понять, что еще не все потеряно, но я стою на перепутье, и любой неверный шаг станет концом всего.
После ужина Кира утащила отца к себе в комнату играть в приставку.
Они всегда были дружны. Глеб всегда был тем папашей, который не стеснялся возиться с детьми, не отстранялся от них, прикрываясь усталостью, не был равнодушен к их проблемам, какими бы ничтожными они не казались.
Когда я после первых родов загремела в больницу с воспалением, он остался один с дочерью на неделю. И ничего, справился. Потом еще учил меня, как ее лучше укачивать, чтобы она быстрее засыпала.
От воспоминаний на глаза навернулись слезы.
Я не знала, что делать дальше.
Может, просто оставить саму себя в покое? Просто выдохнуть и дать время, чтобы пережить этот ад? Спустить все на тормозах, и будь что будет?
Глава 14
То, что я решила дать нашим отношениям шанс, совершенно не означало, что тут же все станет как прежде. Я просто не стала пороть горячку и позволила Прохорову оставаться в моей жизни. Только и всего.
Захочет доказать, что достоин прощения — докажет. Решит, что на фиг ему все это сдалось — уйдет. И я держать не стану. Не будет ни слез, ни уговоров.
Даже если внутри случится катаклизм — наружу ничего не прорвется.
Естественно, я с ним не спала.
Кто-то скажет, что это неправильно, что я должна была срочно выпрыгнуть из трусов, дабы показать ему мастер-класс, после которого он не будет смотреть по сторонам.
Серьезно? Он мне измену, сердце в клочья, а я ему секс-марафон и чесать за ухом? Оно так не работает. Время нужно не только для того, чтобы простить, но и для того, чтобы захотеть.
Может, кого-то и возбуждает изменник, кто-то готов сразу абстрагироваться и подпускать к себе, но это не я.
Мне нужно время. И точка.
И если Прохоров не сможет мне его дать, или, что еще хуже, не выдержит этого воздержания, то о чем тогда вообще речь? Зачем тогда вообще думать о прощении, лучше отрезать один раз, переболеть и дальше идти. Правильно ведь?
Увы, никто не скажет, правильно или нет. Я решила пойти таким путем, а дальше уже будет видно. Все приходится проверять на собственном опыте.
