Нет, я не блаженная романтическая дурочка, который цветочки принеси, на колени встань, и она сразу такая — ах! и растаяла.
Конечно, нет.
А жаль…
Я не стала мстить цветам за свое разбитое сердце и выкидывать их в помойку. Зачем? Они же красивые и ни в чем не виноваты. У них и так осталось совсем мало времени перед тем, как засохнут. Пусть стоят. Я просто буду думать, что они от кого-то другого, а не от Глеба. Что сами тут появились по мановению волшебной палочки, а муж ни при чем.
Кстати, о муже…
Почему накосячил он, а барахтаюсь в этом дерьме я? Так дело не пойдет.
Поэтому я набрала его и, переждав пяток гудков, услышала грустное:
— Привет, Тань.
У меня снова болезненно царапнуло за ребрами. Так… Все… Тихо… Я спокойна.
— Здравствуй, Глеб. Спасибо за цветы, — я невольно прикоснулась к сочному тугому бутону.
— Понравились? — в его голосе робкая надежда.
— Ты же знаешь, что да. Но я тебе звоню не по этому поводу.
Его тон тут же поменялся:
— Что случилось?
— Сегодня твоя ненаглядная Оленька караулила тебя возле работы.
А когда не дождалась, решила, что надо пообщаться со мной, пожаловаться на съемную квартиру, поведать мне о своих правах, требованиях и прочем дерьме.
В трубке раздался неразборчивый мат, потом сиплое:
— Я убью ее.
— Убей. Закопай. Что хочешь сделай, но, чтобы эта сука рядом со мной больше не маячила.
— Я решу этот вопрос, — сказал Глеб, и от льда, трещащего в его голосе, по рукам прошла волна мурашек.
— Решай, Глеб. Решай. Потому что с каждым ее приходом мне все больше хочется послать тебя в далекие дали и поставить окончательную точку в наших отношениях.
— Тань…
— Все, Глеб. К этой теме мы вернемся, когда ты окончательно разберешься со своей потаскухой. А сейчас мне некогда. У меня посетитель.
В дверь и правда кто-то постучал, и я использовала это как повод, чтобы прекратить неудобный разговор.
Смысл мусолить? Я до него донесла суть проблемы — дальше сам. В конце концов, мужик это не тот, кто бегает с хреном наперевес и ищет дырку, в которую можно его запихнуть, это еще и тот, кто должен решать проблемы своей семьи.
Особенно если сам их создал. Мы пока еще семья. Так что вперед, Прохоров, флаг в руки, и на баррикады. Не все же мне это дерьмо глотать.
— Войдите!
Дверь открылась, и на пороге появился Василевский. Наш давний партнер, которого уже сто лет знаю, но с которым надо постоянно держать ушки на макушке. Не нагнет, так облапошит. Не со зла, а просто потому, что характер такой.
