Так и хотелось схватить его за грудки, встряхнуть, чтобы зубы клацнули, и со всей мочи проорать прямо в лицо:
— Что ты с нами сделал, Глеб? Доволен?
Неужели мимолетное удовольствие с левой девкой стоило того? Стоило моего разбитого сердца? Растоптанного доверия? Попранного семейного уюта?
Мне просто этого не понять. Как можно рисковать всем, что для тебя важно, ради желаний одного отростка? В том, что семья для Прохорова важна, я не сомневалась. В том, что я важна, дети, наш дом, наша жизнь. Никаких сомнений. Но разве от этого легче? Нет.
Мы отправились к нотариусу и провели там полдня, подписывая просто уйму документов. Все ушло на меня и на детей
Каюсь, в какой-то момент немножко кольнуло. Как-то неудобно стало, что забираю совместно заработанное себе, но потом вспомнила Оленьку и ее жадные глазки, и успокоилась. На войне все средства хороши.
Еще больше времени заняло переоформление документов на работе.
Надо было видеть лица наших юристов, когда они узнали, что я буду единоличной владелицей бизнеса, а Прохоров останется на своей должности, но уже в роли наемного рабочего.
На это ушел весь день.
Уже под вечер мы, измученные в хлам и обоюдно несчастные, выползли на крыльцо.
Глеб даже сигарету достал — признак крайней степени нервов и расстройства. Закурил и отошел подальше, чтобы не дышать на меня дымом.
Так и стояли — я возле одних перилл, Глеб — возле других. Курил он, а горько на языке почему-то было у меня.
— О чем думаешь, Глеб? О том, что выбрал слишком дорогую проститутку? — я не сдержала сарказма.
— Нет, — он запрокинул голову и выпустил тонкую струйку дыма вверх, — я думаю о том, как тебя удержать.
— Ну, думай-думай. А мне пора, — я указала взглядом на подъезжающее такси.
Прохоров тут же напрягся:
— Куда ты на ночь глядя?
— У меня встреча с подругами.
Прохорову не нравилось, что я уезжала, но права возражать у него не было. Он его просрал, когда с другой девкой спутался, и прекрасно это понимал. Ему оставалось лишь криво усмехаться, наблюдая за тем, как я спускаюсь с крыльца:
— Что-то отмечаете?
— Да.
Мои свежие рога, — с этими словами я села в машину и уехала.
Итак, нас было пятеро: Карина, Дарина, Елена, Милена, и я без рифмы. Давние подруги с разными семейными статусами.
Карина — воинствующая амазонка, которой все сорок пять лет жизни удавалось избегать оков брака. Она любила йогу, белые пляжи и себя."
"Дарина — разведенка с двумя детьми. У нее не было времени на любовь, зато были две работы.
Ленка — вдова.
