Любила кота.
Милена в счастливом браке. Любила мужа.
И я на перепутье. Хотя еще недавно была в той же категории, что и Мила.
Конечно, я с ними поделилась своей бедой. Какой бы сильной ни была женщина, как бы лихо она ни расправлялась с неудачами, как бы накрепко к ней ни прилипла маска стервы, все равно нужна была поддержка. А к кому еще за ней обращаться, если не к подругам? К нормальным подругам, с которыми прошли огонь, воду и медные трубы.
Между которыми никогда не было раздоров из-за мужчин, шмоток и прочего. К тем, кому доверяла, как себе.
— Вот такие вот пироги, дорогие мои девочки, — сказала я и пригубила безалкогольный мохито, — и что со всем этим делать, я ума не приложу.
— М-да, — сказала Лена, выражая общую растерянность, — а с виду твой Глеб казался таким надежным…
— Креститься надо, когда кажется, — тут же отреагировала Карина, — я всегда говорила — мужикам верить нельзя! Они в глаза одно, за глаза — другое.
А если уж рядом жопа без трусов мелькнула, то все, пиши пропало.
— Кто ж тебя так обидел-то? — хмыкнула Милена, — раз ты всех мужиков так не любишь?
— Я их очень люблю. Даже побольше вашего, если уж на то пошло, — сказала она, намекая на внушительное количество ухажеров. — Просто не ставлю их на пьедестал своих грез и фантазий. Пообщались, время приятно провели, и все. Никаких страдашек, слез, соплей и обязанностей. И жесткий входной фильтр. Придурок — свободен, маменькин сладкий пирожочек — свободен, женат — вали на хрен.
Я — не благотворительный приют, чтобы всех подряд подбирать.
Суровая мадам, у нее не забалуешь.
— И что теперь? Будешь разводиться?
— Я не знаю.
— Или простишь?
— Не знаю.
— А, может, отравишь его?
— Тоже вариант.
На самом деле, вариантов подкинули больше. От безобидного слабительного до поисков покупателей мужских бубенцов на черном рынке.
Дальше мнения разделились.
— Мне кажется, надо гнать его метлой. Пусть валит к своей малолетке и прыгает под ее дудку.
— Ага, он там будет с наглой потаскухой кувыркаться, а Танька одна с четырьмя детьми воевать? Ничего себе каникулы для изменщика. Пусть тоже пашет! С паршивого козла хоть шерсти клок.
— А я бы сама ушла. Все забрала, дверью хлопнула и не сказала бы, куда отправляюсь. Пусть бы бегал, искал.
— А он будет бегать? Два раза позвонит, три раза напишет, и все. Лапки сложит и скажет, что сделал все, что мог.
— А я бы простила.
