— Бразильского, в зёрнах! Благо у меня в хозяйстве с давних времён обнаружилась кофемолка. Заходите без всяких церемоний, запросто, по-соседски. Мы ведь с вами, в сущности, ни разу не пообщались как следует. А самый лучший разговор, как известно, сопровождается чашечкой кофе.
— Да? И как нам следует общаться?
— По-дружески, дорогая Антонина Сергеевна. Исключительно по-дружески. — Он помог мне снять шинель и гостеприимно распахнул дверь своей комнаты: — Пока вы собираетесь, я заварю вам свежий кофе. Поверьте, я мастер кофейной гущи.
— Почему-то в последнее время выстроилась очередь из желающих меня угостить, — задумчиво сообщила я фарфоровой пастушке, вскользь подумав, что немка не знает русского языка.
Декабрьскую темноту разбавлял неяркий свет из окон дома напротив. В блокаду все окна стояли слепые, и от того, что город распахивает глаза, на душе установилась тихая радость."
"Я подумала, что надо бы немного протопить печку, чтоб не замёрзнуть ночью, но с другой стороны, на фронте приходилось и в снегу спать.
Но всё-таки пришлось признать, что после прогулки по улице я основательно продрогла, и чашка кофе оказалась бы кстати. Почему бы нет?
После недолгих колебаний я бегло провела расчёской по волосам и прошла к комнате Олега Игнатьевича.
Он переливал кофе из ковшика через ситечко в чашку. При виде меня его лицо просияло:
— Проходите, Антонина Сергеевна, располагайтесь, я сейчас. — Он споро обернулся и распахнул створки буфета. — У меня и конфетки есть.
На стол легла коробка конфет из коммерческого магазина с розой на крышке, и я едва удержалась, чтобы не застонать сквозь зубы.
Он уловил моё настроение:
— Не любите сладкое?
— Терпеть не могу.
На этот раз мне почти не пришлось кривить душой. Не представляю, как можно съесть конфеты по цене, равной половине месяца работы от звонка до звонка, причём в буквальном смысле этого слова, имея в виду звонок на урок.
Олег Игнатьевич пожал плечами:
— Жаль. Я купил их специально для вас.
«Где-то я это уже слышала», — беззвучно проговорила я про себя, но всё же не удержалась и в кофе положила два кусочка рафинада — как бабуся.
Надо признать честно — варить кофе Олег Игнатьевич умел. Кофе был горьковато-терпкий, насыщенный, с пузырящейся пенкой. Сделав глоток, я почувствовала, как по горлу прокатилась волна приятной теплоты, и огляделась по сторонам.
Комнату Олега Игнатьевича отличал рациональный стиль обстановки под девизом «ничего лишнего».
