Рая прижимала к груди свёрток и без перехода протянула его мне:
— Это вам. Я, честное слово, не носила. Мама от меня прятала, а я сегодня бельё перебирала и нашла.
Её щеки пунцово зарозовели. Она сделала шаг вперёд и положила мне на колени моё тёмно-синее шерстяное платье с широкой белой полосой отделки ворота. Я надевала его в театр или кино."
"— Спасибо. Ты проходи, Рая, садись, — я обежала взглядом полупустую комнату без единого стула, и предложила, — вон, хоть на подоконник, он широкий.
— Там ещё коробочка.
— Пристроившись на подоконнике, Рая сложила руки на коленях и выжидающе наблюдала, как я открываю жестяную коробку из-под монпансье.
Бусы! Бабушкины бусы! Как я могла про них забыть? Вспыхнув от радости, я достала багряную нитку кораллов с тусклой золотой бусиной посредине. В детстве я любила вертеться перед зеркалом, прикладывая бусы к себе и так, и этак, и бабуся не выдержала:
— Забери, Тонечка, себе. Я всё равно не ношу. — Она вздохнула. — Когда-то, ещё в гимназии, их подарил мне твой дедушка.
Храни теперь ты. Мы жили очень бедно, и в гимназию меня зачислили на казённый кошт как отличницу. А семья дедушки была состоятельная. Ох, как они противились нашему браку! Думали выбрать невестку побогаче. А потом началась революция и деньги перестали иметь значение. Вот только бусы на память и остались.
Тогда мой ум занимал красивый мальчик из старшего класса (на поверку от оказался напыщенным и глупым) и поступление в педагогический техникум. Я положила бабусин подарок в коробочку, засунула в шкаф и достала лишь один раз — надеть на выпускной бал.
Улыбаясь, я приложила бусы к себе, и они с прохладной мягкостью скользнули по шее, словно меня погладила бабушка.
— Вы не обижайтесь на маму, Антонина Сергеевна, — жалобно сказала Рая. — Мама хорошая, просто очень несчастная из-за войны. — Я хотела возразить, что война всем принесла много горя, но Рая меня опередила и торопливо пояснила: — Нас папа бросил. Нашёл себе на войне какую-то медсестру.
Даже в письме не сообщил. — Рая понурила голову и стала внимательно рассматривать свои ногти. — Нам написала она, его новая женщина, чтоб отца не ждали, потому что он любит только её.
Сквозь монотонный голос Раи наружу прорвалась затаённая боль. Я подошла к подоконнику и села рядом с ней.
— Я тоже знала девушек, которые разбивали чужие семьи. Их называли походнополевыми жёнами, сокращённо ППЖ. Войска — это люди, понимаешь, много людей, сотни тысяч, миллионы.
