-- Стой! Это опасно!
Внутренним взором я вижу впереди расщелину в земле, и не задумываясь перепрыгиваю через нее. На краю сознания мелькает запоздалый страх — если бы не мой внутренний взор, я бы сейчас с переломанными костями лежала на дне бездонной ямы.
Жалобно постанывая, на земле лежит ящерица. Увидев меня, она пытается удрать, но ноги ее явно не слушаются. Она встает и тут же без сил падает, хрипя от напряжения. Внутренним взором я вижу, как колотится ее маленькое сердце, вижу, как из раны на шее пульсируя, вытекает жизнь.
Я дотрагиваюсь до нее и чувствую нестерпимый жар под пальцами. Ее чешуйчатая кожа обжигает их, но мне все равно, я не обращаю на это внимания.
Она жалобно стонет при каждом выдохе, выплевывая маленькие язычки пламени, все ее тело дрожит.
За спиной я слышу тяжелые шаги Иоса. Оборачиваюсь, и щурюсь от света фонаря, который он держит в руке.
-- Что же ты делаешь?! Ты же могла... -- начинает он, но тут же осекается, увидев, что лежит на земле.
-- Она умирает, -- говорю я, гладя ящерку по чешуе.
— За огнедышащую ящерицу в городе тебе дали бы целое состояние. Они встречаются одна на тысячу. Потому что сами же ящерицы истребляют таких, — говорит Иос, садясь на корточки рядом со мной и умирающей ящеркой. — Разумеется, за живую они дали бы в десять раз больше.
Фонарь освещает ее переливающуюся чешую и я вижу теперь своими глазами глубокие раны у нее на шее.
— Чудесное создание, — чуть не плача, говорю я, — ей можно как-то помочь?
— Оставь ее пустыне, девочка, — пустыня поможет ей умереть, она остудит ее жар и заберет себе.
Ящерка стонет, словно бы противясь его словам. Ее дыхание становится все менее частым и более прерывистым.
— Мы должны что-то сделать, — жалобно говорю я и беру ее на руки. По размеру она не больше маленькой кошки, а весит и того меньше. По какой-то причине я не могу просто так оставить ее здесь. Как будто чувствуя с ней какое-то родство. Сама не понимая почему, я прижимаю ее к себе и оплакиваю ее грядущую неизбежную смерть.
Внутренним взором я вижу, что сердце ее бьется все слабее, вижу, что кровь почти перестала циркулировать в ее сосудах. В ней почти не осталось огня.
— Пожалуйста, — шепчу я, обращаясь неизвестно к кому. То ли к Иосу, то ли к пустыне, то ли к тому сердцу, что бьется под моим сердцем. Я направляю все нити наружу, пронизывая ими все тело маленькой умирающей ящерки, сама не зная, что делаю.
