С его стороны было рискованно брать в жены девушку из простой семьи, даже если она была его истинной. Да. Я помню, какими обделенными считали себя тогда все эти княьзья, которым некуда было пристроить своих перезрелых дочурок. Тогда я посмеивался над их зашоренностью и искренне радовался за старика, что он под конец жизни сделал то, что считал нужным, наплевал на все, и взял в жены ту, которую сам хотел, а не ту, которую ему навязала бы эта вечно гомонящая толпа благоразумных драконов.
Стервятники.
Я вижу, как они собираются в кружки и уже не стесняясь, прямо в зале совета почти в полный голос обсуждают то, как именно они будут предавать престол и скидывать с трона «зарвавшуюся простолюдинку» как они называли ее. Громче всех возмущался Салемс и его дружки, парочка старых драконов и несколько молодых князей, которые так хотят вкусить хоть немного власти, пусть и через вторые руки.
Жалкие недоноски. Я отворачиваюсь от них и встречаюсь глазами с Тайделом, братом Лилианы.
Он никуда не ушел, и даже его они не стесняются. Я качаю головой, не сводя с него взгляда. Он все прекрасно понимает, я точно знаю это, но он не сделает ничего. Так и будет стоять и смотреть, пока они не устроят переворот. Я не могу допустить этого. Только не теперь.
— Князь, — вдруг слышу я знакомый неприятный голос. — Я так сочувствую вам и всей вашей семье. Не могу даже представить, как бы тяжело было мне сохранять такое самообладание, если бы я оказался на вашем месте.
Оборачиваюсь и вижу его, Салемса, он скалит зубы в своем подобии то ли улыбки, то ли брезгливой гримасы. На этом обрюзгшем самодовольном лице нельзя разглядеть ни одной искренней эмоции. Все лишь одна сплошная маска притворства и злобы, застывшая навсегда еще, кажется, в младенчестве.
Салемс покровительственно кладет мне руку на плечо, отчего молодые князья, его союзники, стоящие чуть поодаль, подобострастно хихикают, демонстрируя огромное удовольствие и восторг от смелости их хозяина.
Что ж, ты решил поиграть со мной в веселую игру? Ну хорошо, посмотрим, кто возьмет верх.
— Уберите руку, Салемс, — еле сдерживая рычание говорю я.
— Не переживайте вы так. У вас еще есть целый месяц. Вашей истинной нверняка удастся за этот месяц совершить чудо. Сделать то, что уже однажды было в нашей истории. Она ведь у вас чудесная, совершенно чудесная девочка. Такая красивая, такая сочная, такая сладкая, словно спелая ягодка.
