Я не могу разглядеть ее лица…
Только бы увидеть ее лицо. Пожалуйста…
Я встаю на ноги и начинаю набирать силу. Плевать на все, я полечу за ними. Я не могу допустить, чтобы она погибла.
И тут я чувствую чью-то руку на своем плече.
— Успокойтесь, князь, — слышу я голос Тайдела, — вам не позволят взлететь. Пусть все идет своим чередом.
Я пытаюсь скинуть его руку, но следующие его слова меня останавливают.
— Если вы это сделаете, князья уничтожат вас. Они только и ждут этого.
Я в ужасе смотрю на то, как исполинский дракон-император уносит мою истинную, взмахивая крыльями, все выше и выше.
Его черное тело смешивается с густым черным дымом, заволакивающим все небо. И в эту минуту оглушительный рев труб разрывает пространство.
Если я что-то и мог сделать, то теперь уже поздно.
Трубы стихают и тишина, которая наступает за этим, оглушительно звучит в моей голове, как безмолвие неумолимого рока.
Что я наделал?"
"— Не переживайте вы так, князь, —слышу я нарочито сладкий голос Салемса, — я уверен, ваша истинная скоро вернется, ведь она носит наследника под сердцем, он придаст ей сил и не даст погибнуть.
Не так ли, архимагистр Тайдел?
Глава 27
Анна
Я чувствую, как острые края чешуи на теле императора режут мои руки, оставляя глубокие порезы, но не обращаю внимания. Все о чем я думаю — это карабкаться вверх, не оглядываясь, не задерживая мысль на том, что оставляю позади.
Дым разъедает мои глаза, из которых сами собой катятся слезы, и я не вижу, а скорее чувствую, куда мне нужно карабкаться, откуда-то точно зная, куда поставить руку, или ногу в следующий момент, чтобы не сорваться вниз.
Да поможет мне бог-дракон. Да поможет мне мой наследник.
Мощное дыхание исполинского дракона ощущается под моими пальцами, словно сама земля дрожит, предвкушая неизбежную катастрофу. Я чувствую, как десятки глаз обращены сейчас на меня. В том числе глаза моего истинного. Он уверен, что я погибну. Я видела в его взгляде тот самый ужас, с которым смотрят на того, кому суждено погибнуть. Такой взгляд не спутать ни с чем.
Что он чувствует сейчас? Ему жаль меня, или он оплакивает свой разрушенный самодурством императора план? Да, именно так он называл бы то, что делает сейчас старый дракон.
Наконец, я чувствую, что забралась на самую вершину, на хребет огромного дракона.
— Ты готова, Анна? — слышу я, или скорее чувствую всем телом разрушительно низкий голос императора, который звучит словно бы из ниоткуда и сразу отовсюду. — Держись крепче, нам предстоит долгий полет.
