Наконец, лес кончается, и впереди, насколько хватает глаз, простирается безжизненная пустыня, на границе которой, далеко впереди, видна тонкая полоска гор.
Я знаю, что это за место, но от этого мне становится только страшнее.
— Судные горы, — грохочет голос императора, он словно читает мои мысли. — Именно там я закончу свой земной путь. Не волнуйся, там все уже готово для тебя, ты сможешь вернуться обратно в город на лошадях, я позаботился о твоей безопасности, Анна.
От его слов на душе моей становится теплее.
Хотя, я и чувствую, что голос его звучит куда слабее, чем раньше.
Конечно он обо всем позаботился, он не мог оставить меня на произвол судьбы, без еды и воды, без лошадей, предоставив мне самой пересечь эти безжизненные земли, полные опасностей.
— Спасибо, император, — говорю я, — следя за тем, как иссушенная земля с редкими колючими кустарниками становится все ближе. Император, похоже, решил снизить высоту."
"Но вдруг, ритм взмахов его крыльев становится уже не таким ясным и четким.
— Мы почти на месте, — говорит он, и в этот момент я чувствую, как по моей спине прокатывается волна леденящего страха. Голос его теперь звучит словно бы из сна, словно он говорит на последнем пределе сил.
Полоска гор приближается, но они все еще слишком далеко.
Император отчаянно взмахивает крыльями еще несколько раз но я с ужасом вижу, как одно из его крыльев подгибается и мы начинаем резко падать вниз.
— Мне должно достать сил, — рокочет он слабым голосом и я чувствую, как он делает несколько отчаянных взмахов перед самой землей, чтобы смягчить падение.
В следующую секунду я чувствую страшный удар об землю, который едва не скидывает меня со спины императора.
Я каким-то чудом удерживаюсь руками за выступы на его шее и в следующее мгновение с ужасом обнаруживаю, что мы на земле. Одно крыло императора подломилось и погребено под его исполинским телом, второе трепещет, бессильно хлопая по растрескавшейся земле.
Император издает яростный вопль и из последних сил встает на ноги.
Я вижу, как земля впереди буквально плавится и течет от струи яростного пламени, которое он выпускает изо рта.
В страхе я зажмуриваюсь и жду, когда все закончится, молясь, чтобы император не забыл про меня, ослепленный своим предсмертным порывом ярости.
Спустя несколько мгновений все стихает и я чувствую только его неровное дыхание.
— Дальше лететь я не смогу, прости, Анна,— говорит он. — Похоже, богу угодно, чтобы я закончил свой путь в этом месте.
