И тут воспоминания обо всем вчерашнем дне обрушиваются на меня, как бешеная горная ловина, несущаяся со склона, безжалостно и убийственно.
Я дергаюсь всем телом и слышу свой собственный стон отчаянного сожаления.
— Нет, нет, пожалуйста, пусть это будет неправдой.
Как бы мне хотелось вернуть сейчас тот сон, где все было так безмятежно, где было столько счастья. Но чем больше я пытаюсь это сделать, тем быстрее последние обрывки счастливого сна обесцвечиваются и исчезают из моей памяти не оставляя ничего, кроме привкуса горечи и сожаления о том, что это только сон.
Я тянусь к жизни, зарождающейся внутри меня и с облегчением обнаруживаю, что хотя бы мой будущий сын все еще со мной. Я возношу глаза к небу и шепчу краткую благодарственную молитву богу дракону.
Нужно быть благодарной. У меня есть сын, и он меня не оставит. Нужно быть сильной, ради него.
Ставлю ноги на каменный пол, и чувствую привычный холод, который теперь не пробирает меня до костей, благодаря теплу, что дарит мне мой будущий сын.
Я прохожу в молельную комнату, привычно считая шаги, этот ритуал я исполняю каждый день уже три года и пальцы на моих ногах знают каждую шероховатость каменных плит пола.
Я могла бы пройти здесь с закрытыми глазами, если бы было нужно.
— Здравствуйте, Виктор, — говорю я, войдя в молельную комнату и застываю на пороге.
Три девушки, тайные жены моего князя, стоят перед алтарем, сложив руки.
Виктор бросает взгляд на меня. И несмотря на то, что обычно его глаза не выражают никаких эмоций, сейчас мне кажется, что я вижу в них жалость.
Он поджимает губы и делает приглашающий жест, предлагая мне присоединиться к ним.
Волна возмущения, и негодования проносится внутри меня и я хочу выбежать из молельной комнаты тут же, лишь бы держаться подальше от этих девок, но понимаю, что это ребячество.
— Теперь девушки будут молиться с нами, — тихо говорит Виктор, — если вы разделите с ними молитву, они смогут лучше послужить богу.
Я чувствую, как дрожат мои руки и подкашиваются ноги, но стараюсь сделать как можно более непроницаемый вид.
Еще не хватало показать перед этими девками свои подлинные эмоции. Ярость и огонь в моем сердце так сильны в эту минуту, что мне кажется, я могу спалить здесь все, если только пожелаю. Но конечно, это только иллюзия.
Что же, Каэн, ты решил еще раз меня унизить? Но я сохраню достоинство, как и подобает истинной княгине, каких бы еще унижений ты не придумал для меня.
— Если так сказал князь, — говорю я Виктору и встаю рядом с девушками.
