— Даже если их успеют приготовить в срок — у Салемса войск уже теперь больше втрое, — с досадой говорю я.
— Один наш воин стоит десятка наемников Салемса, князь, я ручаюсь за это головой."
"— Нам нужно переманить на свою сторону хотя бы одного из молодых драконов, но как это сделать? Они не предадут своего хозяина, а против них силы слишком неравные.
— Если они нападут, на нашей стороне будет закон, а значит и империя.
Я смотрю на Кастера и качаю головой. Он слишком правильный. Прямой, как палка. Что толку объяснять ему, что Салемс наплюет на всякий закон и будет уничтожать всех, кто ему не присягнул, как только захватит власть? Даже если старый генерал и подозревает об этом, он гонит от себя эту мысль, как невозможную.
— Знаете, генерал, иногда мне кажется, что вы наивны как ребенок. Неужели вы не видите, что происходит? Империя уже фактически в руках Салемса, имперская корона вот вот упадет ему в руки. Лилиана бездействует. Отпущенный нам месяц ожидания подходит к концу.
— Закон на нашей стороне, Салемс не посмеет…
— Он посмеет сделать все, что захочет, — обрываю я генерала, поднимаясь по ступеням, ко входу в замок.
— По крайней мере замок защищен, князь, это мы точно можем гарантировать. Ни люди, ни драконы, никто не сможет захватить его силой. Так что вы и ваша… хм… семья в безопасности.
— Это не может не радовать, — с горькой усмешкой говорю я.
Если Салемс станет императором, мне в любом случае конец. Я буду либо изгнанником, либо мертвецом.
— Держите людей наготове, — говорю я Генералу и оставляю его.
Я вхожу в свою спальню и скидываю с себя доспехи, медленно ослабляя одну застежку за другой.
— Мой князь устал, — вдруг слышу я голос за спиной.
— Я же сказал тебе, София, не приходить ко мне.
— Но я скучаю, Каэн, мы все скучаем… Уже два месяца вы не дарите нам свое тепло дракона. Может быть пора уже признать, что она не вернется?
Я разворачиваюсь и бросаю взгляд на девушку. Ее живот за последние недели заметно округлился и сама она вся, словно бы наполнилась силой, которой в ней раньше не было.
Она жила эти месяцы предоставленная самой себе, как и остальные жены, я даже в какой-то момент позабыл о них вовсе, захваченный мыслями о грядущем противостоянии с кнзьями.
— Она жива, София, — говорю я небрежно и снимаю ее руки со своих плеч. — Я знаю это, потому что она моя истинная.
— Может быть вы обманываете себя? — она приближается и пытается прижаться ко мне своим телом. — Я подарю вам наследника.
