Или… Или желание сдаться?
Я сохраняю невозмутимость на лице, внимательно наблюдая за бурей эмоций, что испытывает Лилиана. Еще немного и она скажет правду, скажет, что чувствует на самом деле. Я с предвкушением безмолвно ожидаю, когда она начнет говорить, не выдержав моего взгляда.
Но в следующее мгновение, вопреки моим ожиданиям, она расслабляется, перестает держаться за стол и стирает с лица все эмоции. Ледяная стена возвращается на место, почти не тронутая.
— Знаете о чем я жалею, князь? — спрашивает она.
— О чем же?
— Жалею, что ваша жена не видит вас в эту минуту.
Как бы ей понравились ваши двусмысленные намеки в сторону другой женщины?
Проклятье. А ведь почти получилось. Но я где-то промахнулся. Сказал что-то не то. А победа была так близка!
— Моя жена знает, что я люблю ее больше жизни, — спокойно говорю я, — она знает, что я сделаю все, ради нее и ради империи. Будь она сейчас здесь, она бы предложила вам свою дружбу и поддержку, точно так же, как и я. Можете не сомневаться, Лилиана. Если вам показалось, что я позволил себе лишнего, смею вас убедить, что не имел ввиду ничего предосудительного.
Я добавляю в голос стали и строгости, держа в голове, что передо мной все-таки, хоть и умная, но все же молодая девушка, манипулировать чувствами которой, зная подход, не так-то тяжело. Но между тем, я не хочу манипулировать. Что-то внутри как будто заставляет меня быть с нею искренним. Странное чувство, абсурдное, бессмысленное, но назойливое и неотступное.
В голове мелькает странная, совершенно дикая мысль, я пытаюсь отогнать ее, но, с каждым мгновением мне кажется, что это неизбежно.
С ней нельзя быть неискренним. Она раскусит любую ложь, это было понятно сразу.
Если я хочу, чтобы она была на моей стороне, есть только один путь…
Сказать ей?
Будь что будет…
— Хотите правду, Лилиана? — спрашиваю я совершенно другим голосом. — Никто не знает об этом, и я скажу вам, потому что верю, вы не выдадите меня. А если вдруг я ошибаюсь, в любом случае мне конец. Если мы с вами не объединимся, Салемс захватит власть и в тот же день мне вырвут крылья, как отступнику.
Что по моему мнению сделают с Лилианой, я не говорю вслух, но от одной мысли об этом меня бросает в яростную дрожь.
— О чем вы, Князь?
Я нагибаюсь, чтобы прошептать императрице в самое ухо слова, которые могут уничтожить меня и погрузить империю в хаос на долгие годы.
— Моя жена не беременна, и никогда не была.
Глава 43"
"Просыпаюсь я на следующее утро от страшного грохота.
