- Ой, батюшки! – взвизгнула мама, - Драма так драма! Парень твой, от горшка два вершка.
Я смахнула слезу:
- Ненавижу тебя. Ты мне больше не мать.
Воцарилось молчание. А после она удалилась. Видать поняла преимущества нового статуса? Я же спокойно прошла до порога. Даже в зал не смотрела. Удержалась! Смогла.
Ночь в сторожке прошла «под сериальчик и водочку». Я не пила. Но сериал посмотрела. Какая-то дичь про убийства и трупы. Между тем настоящая дичь начиналась снаружи. Сначала послышался крик:
- Ээээй! Открооой!
Я прислушалась.
Голос знакомый…
- Ааань, ты там? – прокричал ты и, судя по звуку, пробрался во двор.
Сторож вскочил. Я подбежала к окну. Из-за шторы я видела твой силуэт в темноте. Он мелькнул и исчез. Дядь Юра, а может быть, дядя Серёжа, снял со стенки ружьё.
- Ээээй! Выходиии! – крикнул ты ближе.
Я прижималась к стене, когда сторож окликнул тебя в приоткрытую дверь:
- Парень! А ну, иди отсюда!
- Мн-е Аня нуж-на, - ответил ты, запинаясь. Голос был пьяным. Знакомым. Таким бесконечно родным…
- Здесь нет никаких Ань! Иди, проспись!
Ты с первого раза не понял.
Дверь закрылась. Но ты сел на лавку и начал орать:
- Аааань! Ааааня!
Сторож пыхтел и недобро поглядывал:
- Твой распинается?
- Он не мой, - прошептала одними губами."
"Твой крик перерос в волчий вой. Собаки, что были поблизости, тут же его подхватили. Стали лаять в ответ. Я зажала ладонями уши. Больше всего мне хотелось поддаться и тоже завыть. Чтобы ты обнаружил меня! Но я только бессильно мычала.
«Ань, я умру без тебя», - написал ты в последнем послании.
«Я уже умерла», - равнодушно ответила я.
Но равнодушием здесь и не веяло. Мы были единым. А теперь я осталась одна. Вот и всё! Мой спектакль отыгран.
Я убрала ладони, когда услышала вой полицейской сирены. Тебя увезли. И неожиданно стало так тихо.
- Наконец-то, не прошло и полгода, - нахмурился сторож.
По его недовольству я уже осознала, что денег придётся занять. Ибо срок моего пребывания здесь ограничен.
Глава 30. Витя
Я проснулся в тюрьме.
Нагрубил добросовестным стражам порядка. В общей камере было просторно. Кто-то храпел, двое играли в карты, а третий искал, у кого бы занять. Он спросил у меня. Растолкал.
Спросонья я отмахнулся. Было трудно припомнить детали. Кажется, я перебрал и поплёлся искать тебя в театре. Хотя была ночь, и окна уже не горели. Я обнаружил калитку. И надпись. Не помню, что было написано! Внутри дребезжал огонёк телевизора.
Я стал ломиться туда и кричать. Помню, звал тебя громко.
