Вторая, что влезла наверх, вместо неё, вообще отказалась прыгать. Она просто стояла, гипнотизируя матрас.
- Ну, и долго нам ещё ждать? – безжалостно выдал Сперанский.
Третья упала, а следом за ней стали падать другие. Кто-то кричал, а кто-то молчал. Режиссёр был растерян.
- Вы не сказали финальную фразу! – напомнил он «жертве».
Та испуганно встала, хотела залезть на стремянку повторно, но он не позволил. И окончательно выдохся, перебирая в уме кандидаток, когда подошёл мой черёд. Ещё за дверью я не надеялась, что меня могут выбрать.
Но, насмотревшись, подумала: «Всё может быть».
Сцена скрипнула, когда я взошла на неё. А затем – на стремянку. Не глядя на зрителей, я обратилась… к тебе. Сначала мысленно. С каждой ступенью, а их было десять, я представляла себе, что тебя больше нет. Что ты умер! Умер из-за меня. Хоть я не могла бы назвать свою мать проституткой. Хотя… Почему бы и нет? В какой-то степени оно так и было. И ВИЧ, я надеялась, нам не грозил. Но, отбросив причины, я живо представила факт…
Как мне жить без тебя? И зачем? Я представила, что никогда не смогу ощутить твои губы.
Твои поцелуи останутся в памяти, но вскоре сотрутся даже они. Твой голос не будет звучать у меня в голове, а твой запах развеется по ветру. Мне стало так больно! Как будто от сердца отрезали часть. Половину, не меньше. Я обхватила себя руками за плечи. И сказала:
- Если ты там, дай мне знак, - а затем посмотрела на «небо». Пусть этим небом на сцене была одинокая лампочка. А поверх неё шли деревянные балки.
«Звезда» загорелась, надежда забрезжила.
Жажда снова увидеть тебя пересилила страх. Я раскинула руки, закрыла глаза и… упала. Без криков и шума. Изящно, лицом на матрац. Тот оказался воздушным. Точнее, пуховым. И «тушка» моя расползлась по нему, как пятно. Я лежала, не шелохнувшись. И даже когда режиссёр попросил меня встать, не ответила.
Мне казалось, что я умерла. Моё тело расплющило, ну, а душа воспарила над залом. Я слышала чьи-то шаги. Будто кто-то взобрался на сцену. Прикосновение рук было грубым.
- Эй! Ты как? Живая? – донеслось до меня.
Я откатилась назад:
- Извините.
Сперанский на корточках возле меня – это сюр!
Он усмехнулся:
- Смерть удалась. Я поверил.
Потоки харизмы, которые он излучал, повергали в смятение. Обычный, но что-то в нём было такое, о чём не расскажешь. Какая-то искра! Может, во мне она тоже была? Но я не нашлась, что ответить.
Руки он не подал. Молча спрыгнул со сцены и крикнул:
- Следующая! – как в очереди на вакцинацию.
