Верить, нет?
Прикрываю глаза и, как назло, накатывает покрывалом ощущение его прикосновений. Грубых, теплых. Нежных, властных. Невыносимых.
Стискиваю зубы, гоню от себя преступные мысли. Нельзя. Я ничем больше ему не обязана, а он тем более. Прочь!"
"— Динка, прости. Слышишь? Мне жаль, что так вышло. Правда жаль. За слова те … Вранье. Все со злости. Прими предложение, хоть так окончательным мудаком себя чувствовать не буду.
— Так ты и есть мудак, Барский. По отношению ко всем своим рабыням.
— Плевать на них.
Главное, чтобы ты отпустила мне грехи. И ты не рабыня.
— С чего вдруг? Относился как к …
— Дин! Прости.
Волнующие разговоры, вибрация воздуха, яркий блеск глаз и прерывистое сбивающееся дыхание. Вот наша встреча.
Я ненавижу волнительное состояние. Оно меня убивает. Мало того, что к теперешней ситуации неопределенности мешок прилагается, так еще и Барский с дарами. Как растащить все? Как не ошибиться и не попасть в силки? Не доверяю Давиду, несмотря на искренность и покаянность. Все может быть всего лишь псевдо-правдой.
Не более.
Он оборотень. Он лжец. Преследует свою цель, наплевав на все. В бытность брака была свидетельницей того, как безжалостно расправлялся с конкурентами. Уничтожал и улыбался. Не помогали ни мольбы, ни предложения. Барский все сметал на своем пути. Если считал нужным разорить чужой бизнес, мешающий задумке, то делал без промедления. Репутацию заслужил не зря. Звание бессердечного урода, с которым нельзя договориться оправдывает полностью.
Червяк сомнений точит.
Покой пропадает вовсе.
Как же надоело все. Гашу свет в доме и падаю в кровать. Заматываюсь с головой в одеяло, зажмуриваю с силой глаза. Хочу уснуть, провалиться в небытие чем скорее, тем лучше. Где там чертова сонная бездна?
— Ты серьезно считаешь, что я приму?
— А ты считаешь, что сможешь отказаться? Подумай, возможность вот она, — протягивает раскрытую ладонь, — лежит сверху. Бери.
— Барский, я не хочу быть тебе обязанной, понимаешь? Я вообще ничего не хочу!
— Подумай.
Не принимай решение сразу. Готов говорить в любую минуту. Предложение действует бессрочно.
— Уезжай, Давид.
— Дин! Ты осталась совсем одна.
— Слава. У меня есть Слава.
— Не рисуй себе воздушных замков. Под яркой кожурой зачастую гнилое яблоко. Поверь, я знаю о чем говорю.
— Да уж. Кому как ни тебе знать.
Бред. Не верю, что Воронов гнилой. У Давида вошло в привычку критиковать Славича. Воспринимать его слова не считаю правильным. Слава не такой.
