Уехал почти перед моим приездом. По словам соседки, Самойлов часто уезжает. Отдавать комнату в аренду является его обычным приработком.
И что я тут делаю тогда?
Желание оторваться от прежней жизни стало главным. Все, что было до этого, перестает быть моим. Даже если и не застала Романа Александровича, то хотя бы просто могу прикоснуться к нему через обычное жильё, через его быт. Понять, как и чем дышит. Не богато, что говорить, но разве в этом жизненная суть? Нет, конечно. Судя по дому в целом, все очень даже неплохо.
Одного не могу понять, почему при газопроводе по всему поселку, он оставил себе мучение с дровами? Зачем?"
"Постепенно вопросы отпадают нерешенными, я захожу в кухню и следуя четким инструкциям из инета пытаюсь растопить печь. Когда огонь разгорается, сажусь рядом прямо на пол и смотрю в открытую дверцу. Пламя отбрасывает блики на сумеречный пол и становится тепло и грустно одновременно. Как моя жизнь, то горит, то тлеет. Главное, чтобы вовсе не затухла.
Вспоминаю, что я даже не ела.
Копаюсь в чемодане. Достаю сыр и сухую колбасу. Вот она деревенская жизнь и доставку не закажешь. Да и черт с ней. Завтра куплю продуктов и сварю себе что-нибудь. Я же не безрукая в конце концов.
Нахожу кружку, чай и сахар. Жду пока закипит вода. Мне почему-то не хочется зажигать верхний свет. Кажется, что в полумраке есть определенное таинство. И еще в чужом доме мне совсем не страшно. Парадокс, ей-богу.
Меня будто под ноги толкает. На цыпочках подхожу к комнате Романа Александровича и немного подумав, трогаю дверь.
Не заперто. Скрип. Вдох. Волнение.
У него царит армейский порядок. Полуторка застелена покрывалом, на котором нет ни одной морщинки. Тумба с идеально ровной стопкой книг. Небольшая лампа. Аскетичные занавески на окнах и небольшой палас около кровати. Внимание привлекает огромный письменный стол, на котором множество листов, книги, карандашница забитая ручками и медная настольная лампа. Старинная и невозможно вычурная.
Ясно. Завтра обшарю здесь каждый уголок. Уверена, что найду объяснение для себя. Хотя бы крошечное, но найду.
Надолго засиживаюсь у окна. Отрываюсь только подбросить дрова в печь. Это совсем другое тепло. Оно проникает не только в тело, в самую душу идет. Боже, это же простая печь, не паровое отопление, к которому мы привыкли. Треск дров словно спелые семечки рассщелкиваются. Уютно и умиротворяюще. Возможно, это одна из причин, по которой мне не страшно.
