Каждую ночь… Каждую! Я трахаю ее до изнеможения в нашей прихожей на полу. И проснувшись, ненавижу новый день, потому что Дины больше нет рядом. Это не привязанность. Просто секс. Приклеилась видно на мозговом уровне зараза неизлечимая. И все! Ничего более.
— А надо в них понимать?
— Судя по тому, что Динку не рассмотрел, то да, сынок, но ты оказался полный долбоёб. Я уезжаю, — встает и нервно одергивает пиджак, — попытаюсь уговорить Аделину, чтобы не слила скандал в желтую прессу.
— Что за скандал? Расскажет у кого из подруг круговая подтяжка? К компании ей не подобраться.
Я позаботился, отец, — успокаиваю старика."
"Не буду грузить, когда подкупил основные инфоисточники, сделал все что мог и даже более. Так что мерзкие сплетни нам урона не нанесут. Тысячу шагов просчитал, пока держатели пакетов во власть играли.
— Ты не знаешь?
— А что я должен знать?
Больше всего на свете я ненавижу непредвиденные шаги от кого-либо. Неприемлемый шаг для моего существования. Мне удалось до этого момента просчитать практически все, кроме животного желания к бывшей, которое гасится всеми доступными способами и теперешнего сюрприза, что вот-вот должен сказать отец.
— Тайна рождения Дины.
— Какая тайна? Что ты несешь? — удивлен не то слово, что хочу сейчас использовать. — Аделина совсем с катушек съехала? Подожди… — выражение лица старика меня немного начинает нервировать. — Ты знаешь, да?
Отец присаживается снова и неспеша начинает рассказ, по итогу которого узнаю, что никакая она не дочь Дорониных, а всего лишь бедная удочеренная девочка.
Новость, конечно, прям новость, но снова шокирующего ничего не нахожу. По крайней мере, теперь мне частично ясен ее необузданный характер, который Дина тщательно скрывала под притворным налетом прилизанности и эфемерному соответствию высшей касте.
Три «ха-ха», сука! Мне еще ее и продали. Вот же мрази. Изуродовали девке жизнь и продали ради своих целей. Циничные предатели. Я думал хуже меня людей нет, а оказывается промахнулся.
— И после этого ты не побрезговал связать с этими… — выблевываю слово, что и сказать вслух тошнотно будет, — что ты ждал от них, отец? А-а-а… Не отвечай. Аделина! Она повлияла? Прости, но что она смогла показать тебе в сексе, что ты не видел и не знал? Ради раздвинутых ног ты готов был угробить дело всей своей жизни? — в ярости прочесываю пальцами волосы. — На хуя?!
Родитель молча поднимается и чеканя шаг, доходит до выхода.
