Засовываю сигарету в рот и выкуриваю в несколько мощных затягов.
— Потерпи, — сиплю и запахиваю пиджак, — она пока мне нужна.
— Сколько? — поворачивается Славка. — Скажи сроки.
— Ох, ты быстрый, — скалюсь и скрываю раздражение за гримасой. — Сам пока не знаю.
— Врешь, Давид. Пиздишь, как Троцкий.
Спокойный голос Ворона бесит пуще прежнего. Разве так бывает, что злюсь на друга просто из-за того, что сам на себя срываюсь прежде всего? Что за каламбур дебильный? И главное почему и отчего это делаю, вот в чем вопрос.
Дину я отпущу рано или поздно, временной предел установлен и согласован, но почему тогда корячусь, как незрелый мужичонка и юлю. Вот это-то и бесит. Херь все. Намахнул коньяку, разосрался с любовницей, вот и причина. Жиза сука. У всех бывают темные деньки.
— Ты ее трахаешь?
Внезапный вопрос вышибает. Мы близки со Славичем, но не настолько чтобы я с ним жену обсуждал. Одно дело, что он в курсе ситуации по бизнесу и заключению брака, но в постель лезть я его не приглашал. Границы должны быть.
И да, Завадскую обсуждать можно, она просто мясо, но тут личное.
— Не лезь, Слав. Ни разу не твое дело.
— Ясно. Значит нет.
И насвистывает сидит гандонище. Наклоняюсь и впиваюсь в довольное лицо испытующим взглядом. Он даже радость прикрыть не старается. Щерится во всю белоснежную челюсть еще немного и в пляс пустится.
— Ну думай, что так.
Слава подскакивает и так таращится, будто душу пытается из меня вытащить. Курю. Спокойно смотрю в ответ. Не знаю, что там он разглядывает, но через полминуты отворачивается и облегченно выдыхает.
Физиономист недоделанный.
— Давид, ты мой друг, — толкает в плечо, — но ты знаешь, что я всегда честен с тобой. Не обижайся. Если бы ты любил ее, я бы ни-ни. Жена друга табу и все такое. Ситуация другая, сам понимаешь. Она же… — вскакивает и щелкает пальцами. — Мечта. Красивая до дрожи. И ты прости, но мне кажется, что в постели просто львица.
Блядь… Не туда… Просто завались сейчас….
— Слюной не захлебнись, — кожа на моем лице натягивается.
Становится хреново физически, просто тошнит от восторга Ворона. — И не закапай тут все.
Потёк, как шлюха на наркоте. Прет не по-детски. Его восторги поперек горла, вмазать бы ему в рожу и пригасить неуёмный пыл. Разошелся, как пьяный под гармошку. Душа рвется и никак не вырвется.
— Ты не понимаешь.
— Чего я не понимаю? — дергаю за рукав. — Сядь. В край охуел, Ворон. Мне с ней еще пару месяцев под одной крышей жить, а ты собрался уже лыжи вострить. Успокойся.
