В один момент взгляд ее загорается, она приветственно машет рукой, и я конечно оборачиваюсь.
Ворон.
Следит что ли? Какого черта вечно рядом отирается.
Киваю ему тоже, но думаю понял, что подходить к нам не стоит. Лишь встревоженную нахрапистость считываю. Зассал, что мы наладили отношения? В очередной раз смешно.
— Потанцуем?
Удивлять так удивлять. Не жду ответ, встаю и вывожу немного сопротивляющуюся жену на площадку. Она настолько обескуражена мне самому непонятным поведением, что еле пищит.
— Ты вжился в роль? Что с тобой происходит?
— Угу.
Считай, что плачу вежливостью за грехи свои тяжкие. Танцуем, Дина. Танцуем.
Глава 11
— Отдай мне, Дину Давид, — не глядя на меня выпускает облако сизого дыма Ворон. — Не нужна она тебе.
Что правда, то правда. Но вот так в открытую просить. Что за методы? Кривлю рожу, не нравится мне. Что сам не пойму. То ли наглый проверочный отжим, то ли просто вопрос бесит.
— А тебе нужна?
Подкалываю, потому что принципы жизни его давно мне известны. Почище меня тварь будет.
Только вот на Динку он по-другому смотрит. Реально втрескался? Ни за что не поверю, но все поведение давнего друга, какого знаю как самого себя об обратном говорят.
— Да, — одаривает ледяным взглядом. — Я любить ее буду.
Не врет. Сука… Не врет.
— О, как! Какое благородство. Наливай еще.
Воронов разливает по стопкам пойло по цене российского автоваза и мы, конечно, пьем. Паленка долбанная. Где сраное послевкусие и неземное блаженство?
— Херня, а не коньяк.
Ворон усмехается, но просьбу повторяет.
Ублюдский Данко прям, а не прожженный бедбой.
Я давно его знаю. Упертый мужик, если на чем зациклится из-под земли достанет. Столько вместе прошли, что магазин обуви в пути на ногах стерли. Однажды Славич невесту со свадьбы увел. Просто на спор. Ламбу никому проебывать не охота.
— Херня, — соглашается и снова лыбится.
Хорошо, что на огромном балконе сидим и ветер обдувает мою покрасневшую морду. На самой верхотуре реста, где на площадке место только для двоих.
Наша нелегальная випка. Когда-то в лихую юность дорожки здесь катали, заряжались и трахали всю ночь напролет девок.
— Помнишь, как тройничок тут с Катькой в юности замутили? Первый! — накатывает ностальгия. — Отчаянная девка. Жадная и вечно голодная.
— Да, ужрались потом знатно. Не винти, Давид. Что ответишь?
Наливаю еще и отправляю в горящую глотку. Отдай. Вот так, да?
Странное чувство одолевает меня. Первый порыв выкатить ему фак, но мне давно не двадцать.
