Она настолько зла, что облако ярости как ядерка разлетается по ветру с огромной скоростью. Немного отклоняюсь назад из всех сил держа соломинку спокойствия. Топлю на нейтралке со всей доступной мочи.
Уничтожаю ростки мстительности, хотя расцарапать ей лицо все, что желаю сейчас. Но это внутри. Внутри! Поднимаю бровь и вкладывая максимальное сочувствие в голос спрашиваю.
— Отправил в отставку, Завадская? Вагина растянулась или давиться при минете стала?
Еще немного и она вцепится мне в волосы. Давай, сука! Попробуй только дотронься.
За все унижения заплатишь. Вспомню каждую слезинку бессилия и растерянности. Отплачу тебе ржавой монетой. Все это кричит во мне той Диной, которую никто не знает. Но сегодняшняя вышколенная не может позволить опустится до выяснения, а тем более до драки. Поэтому аккуратно треплю ее за напудренную щечку и словно жалея, четко проговариваю.
— Не горюй. Вокруг так много свободных членов. Ты еще найдешь свой. Может, конечно, не такой богатый, как у Барского. Стареешь же. — озадачено веду взглядом по красной мордашке.
— Не отчаивайся.
Завадская выворачивается из рук, выхватывает мой бокал и плещет содержимым в лицо. Ахаю, но на ногах удерживаюсь. Внезапно разбирает смех. Ну не дура ли? Неконтролируемый смех вырывается, пока смахиваю капли с кожи и платья. Хорошо, что весь почти допила и урон минимальный. Ритка похожа перезрелый помидор, что вот-вот взорвется на солнце. Постойте. У нее в уголках губ скопилась слюна. Фу-у-у.
— Уведу. Поняла, рыба замороженная, — грозится Завадская, пытаясь наступать.
Хохочу во все горло. Забыв о приличиях, меньше всего хочу душить в себе реакции. Некого уводить, разве не знает? Давид не принадлежит мне, но кому какое дело. Пусть чувствует себя уязвленной. Пусть тоже знает, как испытывать перманентное бессильное ощущение. Пусть будет слабой сейчас и не нужной. Пусть сволочь боится и трясется.
— Дура ты, Завадская, — едва успокаиваюсь. — Барский верно заметил. Но мечтать не вредно. Если бы у тебя имелись мозги, то ты бы уяснила.
Давид не доедает надоевший ужин. Он всегда выбирает новое меню.
— Уж не ты ли его меню?
Она выхватывает бокал и разбивает.
Понимаю. Отчаянье."
"Осколки хрусталя попадают на стопы. Небрежно сбрасываю и тряхнув волосами, даю дружеский совет.
— Не твое дело, Завадская. Наши дела с Давидом никого не касаются. Дурам невдомек, что умные жены иногда отпускают своих мужей на прогулку на длинном поводке. Теперь же ты мне надоела. Проваливай, Ритка.
Наврала напропалую.
