В загс забежали по пути на работу и расписались, а дальше по офисам разошлись. Некогда. Надо трудиться. Таков закон жизни, если хочешь оставаться на плаву. Если Давид может себе позволить послабление, я пока нет.
— Подумаю.
— Что думать? Тебе тесно уже в былых рамках. Издательство трещит от нагрузки. Нет, — разводит руки, — дело твое. Кто я такой, чтобы лезть в чужой бизнес.
— Ты мой муж, Давид. Самый лучший. Помнишь?
— А ты моя самая лучшая. Знаешь?
— Слушай, хочешь бокал вина? Сделаем паузу?
— Я принесу.
Болезненная тема временно откладывается.
Не говорить же ему, что я боюсь. На старом месте привычно и что места мало? Размещаемся же. Хотя Лида уже косится, да и новенькие приходят в недоумении. Размах неплохой, а все на головах видят. А когда открывалась, казалось площадь огромна.
Наблюдаю за Барским. Голенький почти. Плечи широченные, шея как у быка. Ух, какой.
И все же он очень красивый. Давид моя слабость. Я не только в его тело влюблена, теперь и в душу тоже. Он настолько изменился, что иногда не верю.
Как такое возможно? Ну как из самовлюбленного черствого хладнокровного мудака выродился замечательный парень. Хотя знаете… и понимать не хочу.
Назад Барский возвращается уже без футболки. Обожаю, когда он домашний. Без привычного костюма и галстука. Давид несет два бокала охлажденного вина. Сверкает подкачанным голым торсом и так соблазнительно висят штаны на крепких бедрах. М-м-м…
Замечает мой взгляд, улыбается так довольно, что коренные зубы вижу.
Чокаемся и делаем по глотку.
— Дина, как хорошо, что ты со мной. Повторять не устану, — отставляет бокал и лезет обниматься. Уютно устраиваюсь на груди мужа. Вдыхаю его запах. — Не знал, что так любить сумею. Даже не предполагал. Слышишь сердце? Слышишь? Знай, только для тебя бьется.
— Люблю тебя, Барский.
Обхватываю двумя руками за шею и прижимаюсь. Счастье захлестывает. Разве я думала, что когда-нибудь так будет? Мечтала если только. Но как известно мечты сбываются. Только мне никто не сказал, что настолько сбываются.
От избытка иной раз задыхаюсь.
— Дин, я хочу с тобой на океан. Едем?
Вот это новость. Удивляюсь не то слово, каким могу выразить состояние.
— А работа?
— В кого ты превратилась? — недовольно прищуривается. — Ты моя жена или трудоголичка? Можно для меня хотя бы неделю выкроить?
— Ну если только неделю.
— Издеваешься, — рычит, заваливая на пол.
— Нет. Ты сам приучил работать.
— Знал бы…
— Угу. Ай, щекотно.
— Даже я могу урвать неделю. При моем размахе.
