— Так как же? Не по-человечески это, Дина. Я же отец.
— Слушай, сколько тебе надо? А? Скажи, ну?
— В смысле? Денег? — начинает суетиться недо-папашка. — Так сразу и не сказать. Тут думать нужно.
Вот же падаль!
Неотрывно смотрю, как она кусает губу и крепится, чтобы не зареветь. Становится так больно, так пиздецки страшно и стыдно, что задыхаюсь. Бедная моя девочка, сколько ты вынесла на своих хрупких плечиках.
Каждый миг сейчас проживаю заново, когда обижал ее, каждую секунду. Язык готов себе отрезать, башку свернуть, только не поможет.
Сожалею о сотворенном зле, стыд меня жрет, как опухоль. Напряженно всматриваюсь, готов в любую секунду броситься и защитить, но она мужественно проходит очередной (клянусь, что последний) удар судьбы.
Жру вину не проглатывая. Она застревает. Не дает функционировать. Сам себе обещаю любить Дину и беречь, вернуть сторицей все, что задолжал. Как заклинание твержу, что не допущу больше ни одного разочарования.
Клянусь. Клянусь!
— Так сколько? — дрожащим голосом уточняет Дина.
Молча отхожу к багажнику. Открываю и откапываю дорожную сумку. Сегодня тот день, когда я как в старом кино снял наличку. Да, так бывает редко, но я рад, что именно сегодня это случилось. Тяну замок, выгребаю пачки и медленно протягиваю уроду.
Трясущимися руками принимает, бережно, как дитя, притискивает кучу к груди. Ох и сука.
— Пошел вон отсюда, — выцеживаю совсем иную угрозу. Понимает и отшагивает назад. — ты же за этим пёрся сюда. Вали и на глаза больше не попадайся.
— Я понял. Теперь в расчете.
Не вмазываю в рожу только из-за жены. Она и так потерянная стоит, вот-вот слезы брызнут. Старик исчезает со скоростью ветра. Я же выдыхаю и тяну шею. Даю себе пару секунд.
— А ну иди сюда, малыш, — в два шага рядом. Подхватываю на руки, кружу ее. — Расстроилась? Брось. На хер их!
Она так меня обнимает, что сердце заходится. А когда в шею утыкается мокрым лицом, так и вовсе наизнанку выворачивает. Острой стрелой пронзает от макушки до пяток. Прижимаю нежнее, ласкаю без пошлости.
— Все, моя девочка. Все позади. Я тебя люблю, Дина. Только тебя, веришь? Прости меня, родная. Прости меня, умоляю, Дин. Столько боли от меня видела… — горло перекручивает до трескучести, жаром шпарит по затылку, но продолжаю. — Больше никогда, Динуль. Никогда. Ты все для меня. Все на свете, Дина.
Глава 44
— Пора расширяться, Дин."
"Отрываюсь от компа и внимательно смотрю на мужа. Угу, вчера снова поженились. Тихо, спокойно, без суеты.
