А вот Агор вызывал во мне совсем другие чувства. Ненависть и презрение к нему были как будто бы не настоящими. Наигранными. Словно я притворялась сама перед собой. И он не вызывал во мне страха. Я откуда-то знала, что Агор, совсем не такой жестокий, как Адрей. Он не станет унижать меня, бить и издеваться, если я вдруг окажусь в его власти. И это убеждение совершенно противоречило логике. Ведь Агор, будучи правой рукой Великого отца, не мог не знать и не принимать участия во всем том кошмаре, который вторили маги в большом мире…
— Мой наставник очень добрый.
Хотя и строгий. Он никогда не поднимет руку на человека. Он много раз прикрывал меня перед отцом. И он помог Антосу… — Я мысленно застонала. И как я могла забыть про уникальный дар девочки? Ей даже не нужно произносить заклинания, чтобы читать мысли! Олира покраснела, — ой, простите… Это не надо было говорить, да? Вы не хотели, чтобы я знала? Я нечаянно… Я всегда забываю, что люди иногда думают только для себя… А не для всех…
— Иногда? — вздернула я брови.
— Милая, если люди хотят, чтобы кто-то знал о чем они думают, то обычно говорят это вслух. А если не говорят, то тебе лучше делать вид, что ты ничего не слышишь. Поверь, так будет лучше не только им, но и тебе."
"— Да, — кивнула она. — Антос тоже так говорил, но у меня не получается… Так мы идем гулять? — она подмигнула и рассмеялась, переводя разговор в более безопасное русло.
Не прошло и полсвечи, а мы уже покинули обитель и вышли на свежий воздух. Я мгновенно замерла.
Несмотря на то, что высокие стены обители защищали от сильного ветра, который громко выл над нами, путаясь в высоких монастырских башнях. Архитектура этого строения была слишком непривычной. Все выглядело так, как будто бы ребенок расставил строительные кубики в произвольно порядке, а потом водрузил на них высокие конусы-крыши. А чтобы соединить разрозненные строения, маги уже потом достроили крытые переходы между башнями.
Я поежилась кутаясь в шубу королевы Вайдилы. Толстый, густой мех какой-то измененной твари, хорошо защищал от ночного мороза и от ветра, но совершенно не спасал от влажности, которая застывала в воздухе мелкими, невидимыми глазу, колючими льдинками, и безжалостно царапала горло при дыхании.
А потом отогреваясь внутри выходила изо рта белым облаком, осыпавшимся прямо на глаза. Я никогда не считала себя неженкой, и проводила много времени на улице даже зимой, но сейчас мне больше всего хотелось вернуться обратно, в теплую келью.
