Наверное, душеприказчик думает, что я их промотала. Хотя надо быть совсем не в своем уме, чтобы отправить сестре огромную сумму, даже не зная точно, явится она или нет.
– Ситуация, и правда, не из легких, но я буду возрождать дело брата. Мы справимся.
Бросив беглый взгляд на детей, я заметила синхронные кивки. Радует, что они со мной заодно.
– В таком случае вам надо обратиться в торговую палату, там расскажут подробно. По закону вы, как опекун двоих несовершеннолетних детей, имеете право платить более низкий налог.
Также право на снижение налога имеют те, кто является постоянными жертвователями храмов, больниц, приютов и домов призрения. Когда вы забрали Тимоша и Варду из приюта?
– Вечером. Госпожа Меления меня знает, она отдала их вчера вместе с документами и сказала, что надо еще посетить ратушу. Мы собирались туда сегодня.
Мужчина одобрительно кивнул. Его движения были скупыми и четкими, он не суетился и говорил только по делу. Просто бесценный кладезь информации.
– Опекуну положена небольшая помощь на содержание детей, средства перечисляются раз в полгода.
Там же вы дадите клятву.
Какую еще клятву? Первый раз слышу подобное.
Господин Манагот заметил мой недоумевающий взгляд, поэтому поспешил объяснить:
– Опекунство – это священное право. Вы поклянетесь на кристалле истины, что будете защищать и заботиться о вверенных вам детях. Не причинять вреда и действовать в их интересах. Не смущайтесь, госпожа Танита. Я понимаю, что раньше с вами такого не случалось, поэтому помогаю, чем могу.
Не случалось – это мягко сказано! Господин душеприказчик даже представить себе не может, кто я и откуда.
И все магические штучки этого мира не так-то просто принять и привыкнуть к ним."
"Я не боялась дать клятву, потому что не замышляла ничего плохого против детей. Главное, чтобы этот кристалл истины не подложил мне свинью.
***
И торговая палата, и палата по делам несовершеннолетних жителей Керлига располагались в ратуше, поэтому далеко ходить не пришлось. Нас проводили в просторный светлый кабинет с рядом белых стульев вдоль стены и золотыми шторами на окнах.
В ратуше работали, в основном, мужчины, вот и здесь за столом восседал пожилой господин.
Мне предстояло закрепить свое право стать официальным опекуном Варды и Тимоша. Всего на несколько мгновений захлестнул страх, а от тревоги перед будущим сдавило горло, но я быстро прогнала эти чувства.
– Вы – единственная кровная родственница этих детей, – произнес он, метнув серьезный взгляд сквозь стекла очков.
