– Они еще малы и не могут распоряжаться своим наследством, значит, обязанность выплаты ложится на их опекуна. То есть на вас. Но так как сумма велика, вам будет дозволено продать что-то из имущества детей, государство проконтролирует сделку и вернет кредитору нужную сумму.
По лицу мужчины скользнула тень. Видно, ему самому ситуация не доставляла радости, он сочувствовал как детям, так и их покойному отцу.
– А господин Ингеррам может подать в суд, чтобы взыскать долг немедленно? – спросила я, не зная, к чему готовиться.
– Он мог потребовать возвращение долга через суд сразу после смерти господина Зорвира. Тогда имущество усопшего было бы продано на аукционе.
– И дети, выходит, остались бы ни с чем.
Рядом тяжело вздохнула Варда, и я положила руку ей на колено. Пусть не переживает, теперь у них есть «тетушка Танита», которая все разрулит. Они должны в это верить и не падать духом.
– Остатки после продажи дома и погашения долга были бы переведены государством на их счета, – душеприказчик переплел пальцы.
Его испытующий взгляд жег мне лоб.
– Интересно, почему Дарен не обратился в суд, если имел на это право, – я обращалась, скорее, к самой себе, но господин Манагот услышал и ответил:
– Возможно, не захотел.
– Просто не захотел? А такое бывает?
Не слишком верилось в странное благородство, для него этот вариант был самым простым и быстрым. Деньги гарантированно вернулись бы к нему.
– Или думал дождаться вас, чтобы решить вопрос миром, без суда, – добавил господин Манагот.
А если бы я или Танита вообще не появились? Смирился с тем, что сто золотых от него уплыли? Или стал дожидаться совершеннолетия детей, чтобы разбираться уже с ними?
– Скажите, а сколько действителен этот документ? Есть срок, после которого долг сгорает?
Душеприказчик посмотрел на меня с удивлением.
Наверное, его поражало, что я совсем не знаю законов королевства.
– Что вы, госпожа Танита, долг священен. Поэтому сроков, как вы выразились, «сгорания» у него нет. Он может переходить от потомка к потомку до тех пор, пока не будет погашен.
Я положила расписку на стол и скрестила руки на груди. Наверное все мысли отражаются у меня на лице. Наше благополучие сейчас зависит от настроения Дарена, а зависеть от кого-то я не любила. За что мне это испытание? Проверить на прочность?
– Полагаю, вы сейчас в непростой ситуации, – осторожно заметил Манагот.
Хорошо, что он не спрашивает про деньги, которые мне якобы выслал Малкольм, может, их хватило бы на погашение долга.
